— И контакт приведён. Ничего тебе не напминает?
— А я тут причё… — удивился было я и… вспомнил. Господи, всего несколько дней прошло, а как будто месяцы пролетели. «Телёнок» — так я называл пацана-минотавра, которого дотащил до камня со сферой во время испытания богов. Он ещё так обижался потешно на мои подначки — сопел мне на ухо, пока я его тащил. Живой, значит. Славно!
— А набери.
Фома тут же нажал на выделенный синим цветом номер. Появилось окошко связи, заиграла негромко ненавязчивая музыка. Прошла минута и в окошке появилась надпись:
— Не судьба, — вздохнул я. — Ну и ладно.
И тут мне нестерпимо захотелось искупаться. Сколько уже торчим на пляже и ещё ни разу не окунулся в море. Так почему не сейчас? Времени до старта ещё полно. О чём и объявил мужикам. Они не возражали, но кампанию мне составить отказались.
— Клык, — позвал я фурри, выходя в фойе, — купаться пойдёшь?
Море. Огромное, тёмное, с тихим шуршанием накатывающееся на галечный берег. Аж с тремя лунными дорожками! Одна — широкая, яркая, жёлто-золотая и две поуже, серебристо-серые.
В двух метрах от воды я остановился и, скинув всю одежду, голышом поспешил за фурри, уже вошедшей по бёдра в воду. Ничего удивительно, что полульвица меня вновь опередила. Пока я разобрался со сбруей, на которой висели ножны с тесаками, пока стаскивал через голову рубаху, пока, прыгая на одной ноге, стягивал сапоги, а потом штаны, — она грациозно, одним движением, сбросила свой плащ и, подхватив авоську, шагнула в воду. Обернулась так, чтобы выгодно подчеркнуть прелести своей фигуры, лукаво сверкнула тёмным янтарём глаз, отразив свет одного из осколков, светивших в чёрном небе, и мурлыкающим голосом с томными интонациями позвала:
— Ну, где же вы, мой господин? Одинокой слабой девушке страшно тёмной ночью. Надеюсь, вы меня защитите? — и звонко рассмеявшись, нырнула прямо в серебристо-серую лунную дорожку.
Ох и хороша чертовка! Несмотря на тот разговор на кухне о невозможности наших близких отношений, фурри всё же не упускала ни одного шанса, чтобы пофлиртовать или, как сейчас, продемонстрировать себя в полной красе, но определённой черты не переходила. За что я был ей благодарен: и за лёгкий флирт, вновь позволяющий мне чувствовать себя нормальным мужиком, а не разваленной-бирюком и за не переход границы.
Разбежавшись, я нырнул в накатывающие на берег волны.
— Пи-и? — услышал я жалостливое, прежде чем ушёл под воду.
Малышня, охотившаяся на крабов возле крыльца, как только мы с фурри вышли на улицу, увязалась за нами. Так и крутилась возле ног, пока я раздевался. А когда нырнул, Пушистик, последовавший было за мной, с жалобным писком откатился от накатившей волны.
Вода была приятно освежающей и, наверное, волшебной — как-то разом смывшей накопившиеся тревоги.
— Ш-ш! — Блуд, встревоженно нарезающий круги над тем местом, где я нырнул, с укоризненным шипением подлетел ко мне. — Ш-ш.
Рассмеявшись, осторожно плеснул на дракончика водой, тот, не ожидавший такой подлянки, возмущённо шипя, словно пробитая шина, взмыл вверх. Но не улетел на берег, а продолжил кружить надо мной.
Блуду в своё время не повезло в этом отношении: за всё время его жизни у меня в квартире, мы с ним ни разу не сходили на пляж. Помывку в ванне он переносил стоически, принимая её необходимость. А это, согласитесь, совсем не то. Но и в этом мире, где он стал по прихоти божественных сущностей воздушным дракончиком, вода оказалась не его любимой стихией. Хотя, что я о драконах знаю? Зато полётами он буквально наслаждался.
Было неглубоко, — вода едва доставала мне до подбородка. Покрутив головой, наконец-то увидел полульвицу. В метрах в пяти от меня она вынырнула из воды и глубоко задышала, вентилируя лёгкие. Поплыл к ней. Ну, как поплыл… Меня поразило неожиданное открытие: моё тело, не умеет плавать! Оказывается, знаний в голове, как всё должно происходить, — недостаточно, ещё и тело должно приобрести навык. А сейчас оно просто беспорядочно барахталось, пытаясь удержаться на поверхности.
«Расслабься, доверься морю. Оно доброе, надёжное, само тебя наверх поднимет и на поверхности удержит», — прозвучали в голове слова любимой женщины, бывшей моей жены. Когда-то она учила меня плавать в море. Я самоуверенно считал, что плавать умею, пусть и не очень хорошо, — как-никак на Волге вырос, да и край у нас озёрный, исхоженный в школьные годы вдоль и поперёк. Но для моря оказался слишком суетливым, делал много движений, тратил энергию и не получал настоящий кайф…
С этим надо что-то делать. Перевернулся на спину, постарался выровнять дыхание, время от времени двигая ногами и руками, чтобы сохранить горизонтальное положение тела. Через какое-то время понял, что просто лежу, уставившись в тёмное небо, полное необычайно крупных звёзд, вспоминая лицо любимой.
