— Какой шустрый, — хмыкнул Брок, профессионально выворачивая руку Петтигрю так, что тот даже дышал с трудом. — Ну-ка, покажи руку.
Брок вытащил нож из крепления на поясе и вспорол рукав.
— Не та рука, — сплюнул он и перехватил Питера так, чтобы в захвате оказалась левая, на которой он тоже разрезал рукав. Темная метка уродовала левое предплечье Питера Петтигрю.
— Дальше сам, — Брок толкнул Питера к нарам и повернулся к Скримджеру, — очень надеюсь, что справишься, но если что, ты зови. Я помогу, чем смогу.
— Моим пару уроков дашь? — с надеждой спросил Скримджер.
— Если только практических, — ухмыльнулся Брок, которому, с одной стороны, понравилось измываться над аврорами, а с другой, он не хотел, чтобы с неплохими в принципе парнями случился пиздец из-за их низкой квалификации.
Брок вышел из Аврората и аппарировал домой, а Скримджер, не забыв буквально закупорить Петтигрю в его камере, открыл авроров и начал снимать с них чары.
Спустя полчаса вой в Аврорате стоял такой, что любая стая оборотней позавидовала бы, потому что Руфус не скупился на жалящие, что в его исполнении были похлеще Круцио.
— Мать вашу ети, гандоны, — орал он, гоняя подчиненных по коридорам Аврората, — мы вдвоем могли положить вас всех, ушлепки!
Мужики взвизгивали от жалящих чар, пущенных точно по задницам, и, подскакивая горными козликами, пытались уйти от гнева начальства.
— А если бы нападение было реальным?! Сколько горя принесли бы вы в свои семьи из-за собственной тупости! Уроды.
— Шеф, — пробасил Шеклболт, — ну мы же не знали…
Руфус, осознав, что его страх, безысходность и панический ужас от понимания ямы, в которую могли бы попасть все его люди, до них не доходят, остановился и сказал:
— Через две недели я устрою вам переаттестацию. Боевое отделение Аврората не может быть тем, что вы сегодня продемонстрировали. А ведь нас было всего двое… Марш отсюда!
Авроры пятились по коридору, пытаясь понять, с чего вообще взъелся Скримджер, когда он добавил:
— Увижу еще хоть раз дежурного спящим на посту, вымолю у министра разрешение на профилактическое Круцио для провинившегося.
Злость буквально бурлила в нем, требуя выхода. Он было подумал о том, чтобы сходить к Аластору на стаканчик виски, но потом вспомнил, что тот лежит в Мунго. И в этот момент до него наконец-то дошли слова Молли Уизли о том, что крысу в их дом принес Дамблдор. Посещение Мунго заиграло новыми красками, Руфус зубасто ухмыльнулся, хлопнул в ладоши и аппарировал в приемное отделение.
Дамблдор страдал. Нудно, привычно и отчаянно. Только страдания его приобрели теперь совершенно другой оборот. Он страдал над пергаментом, расчерченным на секции, куда он записывал известную ему информацию, пытаясь ее систематизировать, но ничего не выходило. Никак не получался пресловутый лимонад из тех лимонов, что подкинула ему судьба. Не складывалось удобоваримой и правильной с точки зрения «света» версии из того дерьма, что всплыло на поверхность. Он страдальчески вздохнул и отложил перо в сторону. Писать левой рукой тоже было тем еще испытанием. От его каллиграфического почерка с кучей завитушек остались одни каракули.
Аластор за страданиями Дамблдора наблюдал с издевательской усмешкой. Столько лет проходить страховидным инвалидом по прихоти этого бородатого дурня и теперь иметь возможность легально получить помощь поубавили в нем ненависть ко всему темному и добавили здравого скепсиса по отношению к их бессменному предводителю. Да, он иногда демонстрировал ненависть по привычке, но уже давно на самом деле ее не чувствовал.
Приход злого, как будто его Фенрир покусал, Скримджера заставил Дамблдора напрячься, а Грюма заинтересованно приподняться на локте. Руфус приветственно кивнул Аластору, взял стул, который со злым грохотом поставил рядом с кроватью Дамблдора, уселся на него, откинувшись на спинку, и осуждающе воззрился на великого светлого волшебника.
— Здравствуй, Руфус, — Дамблдор пригладил бороду пальцами и постарался принять величественно-скорбное положение, потерпев в этом фиаско. Больничная постель и больничный халат не способствовали величию, но он продолжил: — Ты пришел за помощью?
— Отчасти, — Скримджер смотрел на Альбуса, прищурившись, и размышлял, с чего бы начать разговор. Он знал этого белобородого агнца, который никогда и ничего не говорил прямо, а уж на вопросы отвечал так, что после хрен разберешь кто на ком стоял.
— Слушаю, — Альбус прикрыл одеялом культю и поправил очки на носу.
— Скажи мне, Альбус, зачем ты принес анимага в дом Уизли?
Грюм, не упускающий из разговора не то что слова, а и выражения лиц собеседников, закашлялся от неожиданности, но заметил, как дрогнул Альбус, как забегали его глаза, как он судорожно сглотнул.
— О чем ты, ма… Руфус? Я никогда ничего подобного не делал, — ответил Дамблдор, лихорадочно думая о том, что сказать, что известно Скримджеру и как оправдаться.