Он проклял в сердцах того скульптора, что сделал этот кошмар настолько детальным. Жвала, какие-то когти, россыпь глаз и прочие мерзкие подробности. Казалось, что этот монстр вот-вот оживет, настолько настоящим он казался. Как раз между двумя центральными и самыми большими глазами Брок и увидел выемку под камень, вставил его на место, развернулся, чтобы слезть с этого монстра, и едва не шарахнулся в сторону от нависающего хвоста с блестящим жалом. Слава, как здесь принято говорить, Мерлину, что ничего страшнее скорпиона в зодиакальном круге нет, а корабли были привязаны именно к нему.
А дальше был праздник. Столы под открытым небом, уставленные простой, но вкусной едой, вино и эль, льющиеся рекой. Бесконечные тосты, шутки, задорная музыка и пляски. У людей было праздничное настроение, и даже долгая разлука с семьями не пугала их.
Регулус сидел в большом удобном кресле, вместе с которым его и перенесли на пирс домовики, и наслаждался тем, что видел. Да, у него пока не было сил, чтобы участвовать в общем празднике, но хотя бы он мог присутствовать на нем. Регулус наблюдал за Гарри и остальными мальчишками, которые носились по пирсу, пытаясь принять участие во всех возможных забавах, к ним даже несколько девочек присоединилось. А еще он не выпускал из поля зрения Брока. И пусть он в мыслях все еще сбивался на Сириуса, не важно, главное, брат был рядом, не отдалялся от него. Заботился. И не то чтобы Регулус физически нуждался в этой заботе, есть домовики, в конце концов, но морально он, наверное, не смог бы сейчас перенести, если бы Брок стал холодным и отстраненным. А еще был Локи — загадочный, совершенно не похожий на остальных, язвительный, резкий, но к ним он относился почти по-родственному.
— Интересно, — Брок и Локи сидели за столом и тихо переговаривались, — почему Орион мне не рассказал про эту комнату на маяке?
— Не думаю, что у портрета могла быть такая информация, — пожал плечами Локи. — Их все же при большом желании можно заставить говорить, вот и не вкладывалась эта информация в них.
— А сами моряки?
— Ну, думаю, что они не в курсе о том, что ты знаешь, а что нет. Да и не уверен, что им самим много известно. Так, по верхам что-то, и то вряд ли, — пояснил Локи. — Ты сам про эти тонкости не знал по объективным причинам, а Регу никто не рассказал. Маленький он еще был.
— Крестный, — Гарри подлез Броку под руку, — а где стоит твоя яхта? В гараже? Ну та, на которой мы отправимся в путешествие.
— Это называется эллинг, — хмыкнул Локи и указал Гарри на большое здание в дальнем конце причала и спросил у Брока: — Кстати, ты в курсе, что твоя личная яхта не парусная?
— Понятия не имел, но рад, — качнул головой Брок. Он с трудом себе представлял, как сможет управлять парусным судном, а брать в путешествие целую команду…
— Я пораспрашивал Ориона, и он сказал, что «Hydra»* они перевели на артефакт движения.
— Кого? — закашлялся Брок, с подозрением глядя на Локи.
— «Hydra», — ответил тот, не понимая, почему Брок на него так смотрел, — так называется ваша семейная яхта, кстати, в честь самого большого созвездия на небе.
— Сюр какой-то, — помотал головой Брок и пустился в объяснения для Локи: — организация, благодаря которой я в том мире умер, называлась «Гидра».
— Ну, переименуешь, если не нравится, — хмыкнул Локи.
— Да ни за что, — зеркально отразил усмешку Брок. — Хоть здесь я поуправляю Гидрой.
До начала отлива оставалось буквально полчаса, когда команды, попрощавшись с родными, поднялись на корабли, а к Броку подошел Клейтон и сказал:
— Время открывать бухту, Мастер.
Самое интересное, что на самом деле бухту открывать было не нужно. Камни, которые вставлял в этот вечер Брок, служили, ко всему прочему, пропусками. Но чтобы этот самый выход был торжественным и зрелищным, лорду, коим на этот момент являлся Брок, нужно было просто «потеребить» климатические артефакты, которые защищали бухту от штормов. И «теребить» их можно было с помощью кольца, что украшало средний палец на левой руке Брока. Он крутанул его, прижав камень, и над бухтой пошли всполохи, как от северного сияния, провожая отчалившие с отливом корабли небесной иллюминацией. На пирсе играл прощальный марш, дети прыгали и подбрасывали в воздух кепки, а женщины утирали слезы.
Вечер накануне выбил авроров из колеи. Многие задумались о том, что говорил Скримджер, и пришли к тому, что он был не просто прав, а чертовски прав. Двое человек, почти не напрягаясь, положили весь личный состав боевого подразделения, а те ничего не смогли им противопоставить. Многие, вернувшись домой, вдруг осознали, что если бы в том коридоре был не Скримджер, то дело кончилось бы массовыми похоронами.
А утро принесло еще одну новость, которая сидела в самой дальней камере предварительного заключения. Никто и предположить не мог, что Скримджер, раздав профилактических пиздюлей им, пойдет арестовывать Дамблдора. Да он даже в разработке не был!