И в страшном сне Альбусу не могло привидеться, что за время его недолгого отсутствия в Хогвартсе произойдут такие кардинальные перемены. Женщины! Он никогда их не понимал. Эмоциональные, подверженные сиюминутным порывам, нелогичные. Что хорошего могли они сделать для школы, только внесли переполох и сумятицу своим появлением.
— Минерва, что здесь происходит? — Дамблдор вызвал на ковер свою заместительницу, прискорбно позабыв, что во время последнего разговора она в него едва ядом не плевала.
— Это я у тебя должна спросить, Альбус, какого драккла здесь происходит? — зашипела Минерва, с ненавистью глядя на своего упавшего с пьедестала кумира. — Исчезаешь непонятно куда, предупредив лишь коротенькой запиской, а я отдувайся за тебя!
Постоянная и постепенно нарастающая боль сделала Альбуса не таким терпимым, каким он представал перед подчиненными ранее. С того момента, как он подхватил проклятие, даже пение Фоукса не могло успокоить его, поэтому Минерва тут же получила гневную отповедь и приказ разогнать этот курятник, гордо именуемый Дамским комитетом. Но она лишь фыркнула и удалилась. Если Альбусу так уж надо избавиться от дам, то пусть сам это делает, а она умывает руки!
За Минервой закрылась дверь, а Дамблдор вдруг понял, что у него в кабинете сидит универсальное лекарство от всех болезней, осталось только заставить его поплакать над проклятой рукой, и всё! Никаких Груберов с идиотскими предложениями и заоблачными ценами, никаких оборзевших зельеваров с мерзкими понимающими усмешками.
— Фоукс, — Альбус встал, набрал в горсть отборных орехов и пошел к насесту, где спал феникс, вернее, притворялся, что спал, а сам вполглаза наблюдал за своим хозяином. — Иди сюда, мой мальчик.
Дамблдор ворковал, подходя к фениксу, насыпал ему орешков, заменил воду и, решив, что сделал для него всё, что нужно, подсунул почерневшую руку под клюв. Но феникс остался слеп и глух к его проблемам, развернулся на насесте, спрятал голову под крыло и уснул.
— Если ты не поможешь по-хорошему, то я выжму из тебя слезы по-плохому, — погрозил Альбус непокорной птице, но Фоукс лишь встряхнулся, мазнув хвостом Дамблдора по лицу.
— Ах так! — Альбус, почти невменяемый от боли и столь близкой возможности легко избавиться от нее, кинулся к фениксу, схватил в охапку и зажал под мышкой, как обыкновенного петуха. Фоуксу явно не понравилось такое обращение, поэтому он наградил сбрендившего хозяина тремя глубокими царапинами во всё лицо и щипком до крови сильного клюва за мочку уха. Альбус, скрутив непокорную птицу, вывернул ему голову и наклонил над проклятой рукой, но Фоукс, вместо того чтобы смириться и выдавить из себя пару небольших слезинок, вспыхнул, обжигая Альбусу руки и бок, и сгорел, опадая кучкой пепла.
— Скотина непокорная! — плевался Альбус, но всё же аккуратно собирал пепел, перенося его в клетку. — Ничего, вылупишься ты совсем скоро, а вот из клетки выйдешь только за слезы. Мы еще посмотрим, кто кого!
Выходить в люди в том виде, в котором Дамблдор пребывал в этот момент, было нельзя. Кровавые борозды на лице, почти насквозь прокушенная мочка уха, ожог левого бока и левой руки до вспухших волдырей. Обратиться было почти не к кому, кроме Снейпа. Дамблдор набрал дымолетный порох в горсть и кинул его в камин, называя адрес личных комнат декана Слизерина, но ответа не было, хоть Дамблдор и повторил процедуру несколько раз. Откуда же ему было знать, что Снейп, воспользовавшись щедрым предложением Блэка, покинет школу.
Дамблдор, кряхтя и постанывая, добрался до своей спальни и нашел заживляющую мазь, которую тут же нанес, надеясь, что она не испортилась от старости.
— Кстати, Снейп, ты тоже приглашен.
Получить так просто приглашение от Блэка после того, как сам повел себя далеко не лучшим образом, было странно и неожиданно, но очень приятно. Снейп не собирался отказываться от него ни под каким предлогом, но для того, чтобы освободить себе этот день, для начала нужно было объяснить студентам своего Дома, чем им грозят нарушения.
— Слизерин! — Снейп вышел из дверей школы сразу после того, как Блэк аппарировал с двумя гриффиндорцами. — Через четверть часа общий сбор в факультетской гостиной!
Противоречить Снейпу дураков не нашлось. Слишком свежа была память об экзекуции, устроенной деканом после памятной ночной драки. О-о-о, такого не случалось на памяти студентов ни разу. Да, Снейп время от времени устраивал обыски, но как-то без огонька, а тут! Он перевернул все спальни, начиная от первокурсников и заканчивая старостами. Выгреб подчистую все заначки, что сделали перед выпускным семикурсники: сигареты, спиртное, похабные журнальчики. Ничего не оставил. И, не ограничившись этим, полностью обыскал подземелья, найдя всё то, что хитрые студенты перепрятали после драки, предчувствуя приближающийся пиздец.
— Построиться, — скомандовала Джемма Фарли. — Флинт, помоги.