На маленькой черно-белой фотографии под деревом отдыхал мужчина. Он разговаривал с кем-то, кто остался за кадром. Интересно, с кем и о чем? Лицо у него было довольно молодое, волосы черные, а рядом сидела симпатичная собака. В кепке. Это был мой дедушка, но я редко видел такие его фотографии, где он уже приблизился к среднему возрасту, но был еще молод, еще в расцвете сил. Жалко, что я его тогда не знал.
Друзья вскочили и столпились вокруг, чтобы тоже посмотреть. Эмма была бледна, как бумага.
– Это он, – едва слышно прошептала она. – Это Эйб.
– Так ты – внук Ганди? – удивился Пол. – Что ж ты раньше не сказал?
Ну, отчасти потому, что я не знал, что дедушка использовал прикрытие еще и для работы, а не только для получения прав (кстати, вот где я видел раньше фамилию «Ганди»). Но в основном из-за предостережения Эйча.
– Один человек, которому я доверяю, велел мне никому не говорить об охотниках на пустóты.
– Что, и другим странным тоже? – не поверила Джун.
– Вообще никому.
– Ума не приложу, почему, – сказал Элмер. – Они же для всех нас герои.
Убедившись, как люди реагируют на это имя, я подумал, может, стоит уже сделать послабление в правилах?
– Но как мы можем быть уверены, что эти люди говорят правду? О том, кто они такие? – спросила Эйлин. – Не хочу никого обидеть, но мы же их не знаем.
– Я могу за них поручиться, – объявил Пол.
– Ты-то сам давно с ними знаком? Всего день?
– Они убили двух бандитов, а еще одного задавили, – внушительно сказал Пол. – Они очень выручили странных из «Поместья “Богиня”» там, в Старке.
Элмер ткнул пальцем в дедушкино фото.
– Вы что, не видите сходства? Мальчик как две капли воды похож на Ганди.
Глаза Эйлин перебегали с фотографии на меня и обратно, и, судя по выражению ее лица, она была с этим согласна.
– Ты сказал, его настоящее имя было Абрахам?
Я кивнул.
– Как он поживает? Наверняка сильно постарел. Мы уже давно его не видели.
– К несчастью, – сказал Миллард, – несколько месяцев назад он нас покинул.
Поднялся печальный ропот.
– Сочувствую вашей утрате, – сказал Джозеф.
– И что его прикончило? – вставил Реджи.
– Как можно спрашивать о таком?! – возмутилась Ферн.
– Да ничего, все в порядке, – возразил я. – Пустóта.
– Он сражался до последней минуты, – сказал Элмер и поднял стакан с чаем. – За Абрахама!
И все за столом подняли стаканы и провозгласили:
– За Абрахама!
Эмма к ним не присоединилась.
– А что насчет людей, с которыми он путешествовал? – спросила она.
Джун снова принялась листать альбом.
– Парень в костюме и с сигарой – его помощник. Он бывал тут и помогал нам почти столько же, сколько Ганди.
Она перевернула еще страницу и вела по ней пальцем, пока не нашла портрет молодого Эйча. С тех пор, когда был сделан этот снимок, прошло немало лет.
– Фотография старая, но это точно он, – сообщила она.
Джун оказалась права. На древнем снимке без сомнения был Эйч: то же лицо, те же глаза, мгновенно оценивающие всего тебя целиком. В зубах у него торчала незажженная сигара. С фотографии на нас смотрел человек, у которого явно были занятия поинтереснее, чем позировать, и ему не терпелось к ним вернуться.
– Он был напарником Ганди, – сказал Джозеф. – Забавный парень. Знаешь, что он однажды сказал? Я как раз только вернулся из Вьетнама, а тут он приезжает, в этой своей большой старой колымаге…
– А что насчет девушки? – бесцветным голосом поинтересовалась Эмма.
Джозеф замолчал посреди фразы и чуть не фыркнул.
– Ой-ой, – гадко заулыбался Енох, – кто-то вышел на тропу войны.
– Девушка? – сказала Эйлин. – Помнится, они называли ее Ви. Необычная особа.
– Очень тихая, – подхватил Элмер. – Молчит и смотрит. Сначала нам казалось, что она протеже Эйба и что в один прекрасный день он собирается передать дело ей… Но иногда вдруг складывалось впечатление, что на самом деле это она ими вертит.
– Я как-то слышал, что она вроде бы раньше работала в цирке. Сама так сказала, – добавил Элмер.
– А я – что она была в русском балете, – сказала Ферн.
– А я – что сбежала на Запад и стала ковбоем, – сказал Реджи.
– А я – что она убила семерых во время драки в баре в какой-то техасской петле, и потом ей пришлось бежать в Южную Америку, – сказала Джун.
– Выходит, она была аферистка, – припечатала Эмма.
– Если подумать, – сказал Джозеф, внимательно ее разглядывая, – она была немного похожа на тебя. На самом деле, когда я тебя увидел, подумал даже сначала, что ты – это она.
Я думал, что у Эммы из ушей дым повалит. Я наклонился к ней и прошептал:
– Уверен, это совсем не то, о чем ты думаешь.
Она не обратила на меня внимания.
– А ее фотография у вас есть?
– Ага, вот, – сказала Джун и ткнула в снимок пальцем.
На картинке Ви выглядела так, будто на завтрак она ела гвозди. Или зарабатывала на жизнь, объезжая медведей гризли, и только что слезла с одного из них, а тут ее взяли и сфотографировали. Руки скрещены на груди, подбородок вызывающе задран. Мне пришлось согласиться с Джозефом: она и правда немного походила на Эмму. Правда, вслух я бы в этом ни за что не признался.
