Надеюсь, что, несмотря на прошедшее с тех пор время, вы не забыли о существе, которое приняло черты Уэллса и сейчас, словно дирижер, управляет вторжением из своего убежища. Как оно там оказалось? — спросите вы. Хорошо, вернемся на несколько недель назад, к той точке, в которой мы прервали нашу историю, чтобы начать разматывать клубок другой жизни — жизни мисс Харлоу, и бросим взгляд на деревянный гроб с медными заклепками, который забыли в подвале Музея естествознания. Что происходит внутри него, скрытое от чужого взора, но только не от моего? Там с хрустом, сопровождающим перемещение тканей и сухожилий, существо из другого мира воссоздается заново с физиономией писателя Герберта Джорджа Уэллса, который только что бегом покинул Палату чудес, увлекаемый другим писателем по имени Гарретт П. Сервисс, не столь блестящим, но, однако, игравшим сейчас руководящую роль. Оба, успешный автор и автор посредственный, покинули здание музея, не ведая о роковых последствиях своих действий, в особенности поступка Уэллса, погладившего руку инопланетянина. Этот восхищенный жест оставил на его коже самый лучший подарок, какой только возможно было преподнести: крошечную, ничтожную капельку крови. Тем не менее в ней содержалось все то, чем он был. И все то, в чем нуждалось существо, чтобы вернуться к жизни.
И вот в тишине, царившей внутри гроба, инопланетное существо подобно гусенице в коконе силилось принять человеческий облик, и кровь Уэллса взбадривала и направляла его в этом старании. Позвоночник уменьшился в размерах, чтобы достичь длины, предписанной кровью, и пока череп занимал свое место в верхней части тела, к нижней его части прикреплялся узкий таз, из которого вырастали, хрупкие как ветки, две не слишком длинные бедренные кости, которые были немедленно присоединены к большим берцовым костям с помощью коленных чашек. И таким образом, действуя с неспешностью сталактита, существо провело сборку хрупкого скелета, который тут же был покрыт волнистой накидкой, состоявшей из мышечной ткани, нервов и сухожилий. За решеткой грудной клетки появились губчатые легкие, выпустившие через трубку только что образовавшейся трахеи струю воздуха, впервые познакомив свое обиталище с теплым дыханием. И пока одна рука, казалось, забавлявшаяся с глиной, лепила печень и растягивала сумку желудка, к костям скелета прикреплялись дельтовидная мышца, трицепсы, бицепсы и прочие мышцы, сквозь которые пробивались вены и артерии. По этой запутанной системе тайно циркулировала кровь, которую качало сердце. Из бесформенной массы, какую представляло собой вначале лицо, возникла наконец птичья физиономия писателя, точная копия Уэллса на кальке, где некогда появлялись силуэты некоторых моряков с «Аннавана» и даже лицо еще одного писателя, Эдгара Аллана По. На только что вылепленных губах заиграла победная и одновременно кровожадная улыбка, отражавшая желание отомстить, что вызревало на протяжении десятилетий, а вполне человеческие руки вцепились в связывавшие его цепи и с поистине нечеловеческой силой разорвали их на мелкие кусочки. Затем крышка гроба приподнялась изнутри, издав жуткий скрежет, нарушивший плотную тишину помещения. Но если бы здесь случайно оказался какой-нибудь желающий присутствовать при чуде воскрешения, он увидел бы перед собой не восставшее из мертвых зловещее космическое существо, а Уэллса, пришедшего в себя после попойки, которая завершилась тем, что он, неизвестно почему, оказался в этом гробу. Однако, несмотря на свой вполне земной облик, из гроба восстало жуткое и грозное существо, и я бы сказал, само Зло в чистом виде, во всем своем блеске, в очередной раз вторгнувшееся в мир разумного человека, как уже делало это раньше под видом чудовища Франкенштейна, князя Дракулы и любого другого монстра, в одежды которого человек хотел бы нарядить абстрактный ужас, преследовавший его с самого рождения, эту неприятную темноту, которая начинала обволакивать его несчастную душу, как только кормилица задувала свечу, оберегавшую колыбель.
