Казачьи лошади были не такие выносливые и догнать татар они не могли. И вокруг всадников была уже больше не грозившая опасностью степь. Однако турецкий ага был хмур. Пускай ему удалось уйти от казачьей погони. Пусть большая часть татар осталась там возле брода, это забота калги[81]. Главное было в другом. Теперь ему придётся уведомить султана, что неизвестно откуда взявшаяся московитская крепость перекрыла сакму…
Негоциант Петер Вальд торопливо шёл по осклизлым после дождя плахам деревянной мостовой. Сходить на обочину он опасался – там местами была непролазная грязь. Другие пешеходы, а равно и всадники тоже старались держаться настила, и оттого на середине улицы было людно.
Увидев над литейкой Пушечного двора дым, Вальд облегчённо вздохнул и сбавил шаг. Несмотря на задержку, вызванную дождём, он успевал на намеченную встречу, вот только опасения, что и на этот раз никто не придёт, у него были. Сегодняшний его выход к Пушечному двору был далеко не первым, но Петер всё время уверял сам себя, что подьячий всё-таки явится.
Под эти невесёлые размышления Вальд прошёл мимо дворовых подсобок, глухие стены которых образовывали ограду. Дальше за воротами он услыхал громкую перебранку и, отметив, что работа на Пушечном дворе кипит, остановился возле угла, откуда хорошо просматривался мост через Неглинную.
Всякого народа по мосту шло много, и Вальд не сразу заметил фигуру подьячего, приткнувшегося к перилам сбоку от столба с голубцом. Убедившись, что это именно он, Вальд обрадовался и, прячась за пешеходами, постарался по возможности незаметно подойти ближе.
Остановившись напротив голубца с иконой, Вальд какое-то время наблюдал за подьячим. То, что на встречу пришёл не Матвей Реутов, которого, собственно, и ждал Вальд, а Первой, не особо удивило иноземца. До этого ему так и так приходилось встречаться с обоими.
Понаблюдав за подьячим, Петер Вальд приметил, что тот нервничает. Опасаясь, как бы встреча не сорвалась, он, подойдя к Первою сзади, негромко спросил:
– Давно ждёшь?
Первой испуганно дёрнулся, но, обернувшись, увидел Вальда и выругался:
– Какого лешего так…
– Ну-ну, нитшего, – ободряюще похлопал подьячего по плечу Вальд и первым делом озабочено спросил: – А где Матвей?
Первой вроде как стушевался, но потом весьма уверенно ответил:
– В Польше он. По делу отъехал.
– По какому-такому делу? – насторожился Вальд. – Зачем в Польшу?
– Так его опять же толмачом взяли, – спокойно пояснил Первой.
– А-а-а, толмачом… – протянул Вальд и, вспомнив, что подьячий Матвей знает три языка, успокоился.
Какое-то время они молча стояли рядом. А потом Вальд, заметив, что в руках у Первоя ничего нет, озабоченно спросил:
– Што, опьять пусто?
– Почему это «пусто»?.. И вовсе нет. Пошли, в кружале у Мясницких ворот нас человек дожидается. У него всё… – Первой как-то странно посмотрел на Вальда и, не ожидая ответа, пошёл вперёд.
Услыхав про ещё одного человека, Вальд удивился, но потом, решив, что оно, может, и лучше, зашагал следом. Так, держась в стороне друг от друга, они и дошли до Белого города, где почти у самых ворот Первой, воровато оглянувшись, нырнул под перекладину входа в придорожный кабак.
Войдя следом за ним, Петер Вальд настороженно огляделся. Судя по всему, со времени прошлого посещения здесь ничего не изменилось. Как и тогда, в кружале было полным-полно галдящего народа. В воздухе висел густой перегар сивухи, и всё тот же целовальник, равнодушно смотревший из-за прилавка на пьяный люд, вроде как оставался спокойным.
Впрочем, казалось бы, дремавший за стойкой целовальник, похоже, всё видел. Во всяком случае, не успели Вальд и Первой осмотреться, как к ним подскочил служка и почтительно пригласил:
– Прошу сюда, любезнейшие, здесь лучше… – С низким поклоном проводил по виду приличных гостей на чистую половину.
В комнатке за узорной занавесью, куда их провёл служка, было сравнительно тихо. В углу, за дальним столом, устроившаяся там компания играла в зернь. Ещё несколько посетителей сидели каждый сам по себе, и, не заметив ничего подозрительного, Вальд успокоился.
Света, попадавшего сюда через пару слюдяных окон, было маловато, и оттого на некоторых столах в подсвечниках были зажжены свечи. Пока Вальд приглядывался, Первой увидал кого надо и показал на сидевшего в одиночестве мужичка, по виду вроде как купца средней руки.
– Нам к нему…
Этого человека Вальд видел впервые и, присаживаясь к столу, не без опаски косился на него, а тот изучающе окинул иноземца взглядом и кивнул Первою:
– Закажи имбирного…
Та самая фраза, по которой в первую встречу Первой и Вальд опознали друг друга, странным образом подействовала на Петера, и он без обиняков спросил:
– Карту принесли?..
– Само собой…
Купец достал откуда-то объёмистый свиток, отогнул край в сторону и, подвинув ближе свечу, негромко сказал:
– Гляди сам, вот она…
Вальд всмотрелся в отогнутый край свитка, увидел красиво выписанные буквы, какие-то непонятные значки возле чётко прорисованных картографических линий и нетерпеливо протянул руку.
– Беру…
