Вздрогнув, Блю зажмурилась; однако она по-прежнему видела мертвеца, чувствовала то, что от нее хотел, и все было ужасно, все было безнадежно. Тепло разлилось от промежности Блю по бедрам; трусики и брюки прилипли к телу. Однако она была настолько объята ужасом, что не испытала стыда.
– И что тогда? – повторила мать женщины, и Блю ощутила прикосновение к плечу, теплую, ласковую руку Девлина.
– Ей нужно немного времени, чтобы сосредоточиться, – послышался ответ Бриджет. – Сейчас все будет в порядке.
– Девочка, что с тобой? Быть может, лучше прекратить? – Голос отчима был тихим и мягким, и Блю крепко схватила его за руку, по-прежнему опасаясь открыть глаза. Ей нужно было продолжать.
– Вы не должны это делать. Вы не можете сдаться, – произнесла Блю так тихо, что больше никто это не услышал, радуясь тому, что Девлин здесь, закрывает ее от собравшихся. – Вам нужно жить дальше. Если вы сейчас признаете свое поражение, это будет означать, что он победил, вы меня понимаете?
– Да, – едва слышно промолвила женщина, и голос ее дрогнул. – Я все понимаю, но я больше не могу. Я просто… у меня ничего нет. Вообще ничего. Не осталось никаких…
– Вы должны держаться…
– …знаю, моя мама очень…
– Не из-за вашей матери, – сказала Блю. – Из-за него.
В зале послышался недовольный ропот. Мать женщины направилась было к сцене, однако Бриджет попросила ее вернуться на место, подождать немного, совсем чуть-чуть.
Багровая ненависть мертвеца испускала жар. Блю чувствовала его даже с закрытыми глазами.
– Он вас ждет. – Блю чуть приоткрыла глаза, достаточно, чтобы увидеть женщину, которая склонилась вперед, чтобы ее слушать, чтобы увидеть у себя за спиной мертвеца, прижавшегося губами к ее уху. Его язык метался взад и вперед, словно змеиное жало, взад и вперед, и он не отрывал взгляда от Блю.
– Если вы сейчас прекратите борьбу, он будет вас ждать. – Блю не знала, правда ли это; она понятия не имела о том, что происходит с человеком после смерти, не могла сказать, сможет ли мертвец причинить женщине зло, однако теперь она полностью завладела ее вниманием и не могла остановиться. – Вы должны продолжать жить, долгие-долгие годы, чтобы он не смог до вас добраться. Для вас единственный способ освободиться от него – это жить дальше.
Блю усилием воли заставила женщину поверить ей. Та кивнула, сказала, что попробует, обещала жить дальше, и Блю почувствовала облегчение, поднимающееся в ней обилием слез. Отвернувшись к Девлину, она уткнулась лицом в мягкое отцовское плечо. Он подарил ей тепло и ощущение безопасности, заверил ее в том, что женщина ее услышала, согласилась сделать так, как ей сказали, после чего увел Блю за сцену, где напоил сладким чаем, помогая преодолеть последствия шока, и помог переодеться в чистую, сухую одежду, пока Бриджет объясняла зрителям, что на сегодня выступление закончено. Она раздала рекламные листовки и предложила всем записаться на следующее выступление.
Все билеты были распроданы за неделю, пришлось назначать еще два выступления. Стремительно распространилась новость о странной девочке, которая что-то чувствует,
– В некоторых культурах тебя бы посчитали шаманом, – как-то вечером сказала дочери Бриджет, укладывая ее спать. Она по-прежнему укрывала Блю одеялом, по-прежнему целовала ее в лоб на сон грядущий, даже несмотря на то что Блю была уже подростком. Бриджет продолжала делать так до тех пор, пока могла вставать с кровати.
– Кто такой шаман? – спросила Блю. Шторы не были опущены, окна дома напротив озарялись мерцанием экранов телевизоров.
– Мудрец и целитель. Шамана уважают больше, чем охотников и ремесленников, больше, чем даже вождя. В некоторых местах их считают богами. – Бриджет поцеловала дочь, и Блю вдохнула запрелую влагу ее волос, исходящий от ее платья запах благовоний. – Ты маленькая богиня, девочка моя!
Способность общаться с душами убитых людей не казалась Блю чем-то божественным. В ту ночь в своей маленькой комнате, увешанной плакатами с картами Таро, купленными матерью, она совсем не чувствовала себя всезнающей; ей просто было очень страшно. А в повседневной жизни Блю чувствовала себя слабой и беззащитной.
Утром она попросила мать разъяснить, что та имела в виду. Бросив на Бриджет выразительный взгляд, Девлин постарался успокоить Блю, сказал, что мать все усложняет. Бриджет недовольно поморщилась.
– Это плохо сказывается на здоровье Блю, – сказал Девлин Бриджет, когда они остались одни. – Не нужно говорить такие вещи ребенку. – Бриджет расплакалась, Девлин извинился, а Блю услышала все это, стоя на лестнице.
Бриджет погрузилась в болото. Перестала разговаривать, есть, мыться. Арла сидела в комнате вместе с ней, колотила крохотными кулачками по стене или по полу, а Боди мрачно преследовал Блю повсюду, твердя, что это она во всем виновата.
