– Чудесно, просто чудесно! – воскликнула миссис Парк, радуясь возможности побаловать своих гостий. Ее муж собрал бокалы, отказавшись от помощи. Блю наблюдала, как он выскочил следом за своей женой, направившейся на кухню, услышала хихиканье миссис Парк.
– Они просто очаровательные. – Сабина проследила за ее взглядом.
Вскоре миссис Парк вернулась с какао, и Блю вспомнила чай с ромашкой, который давала ей на ночь Бриджет, и поцелуи, с которыми она укладывала ее спать.
Сладостная истома обвила женщин подобно кошачьему хвосту; они неспешно потягивали какао, перемежая глотки с зеванием. Наконец все пожелали друг другу спокойной ночи.
Блю приходилось прилагать все усилия, чтобы держаться на лестнице. На полпути она упала и больно ударилась голенью о ступеньку. Выругавшись вслух, она тем не менее обрадовалась боли. Это явилось оправданием для напряженности подбородка и жгучей рези в глазах.
Вино сделало ее сентиментальной. Она вдруг остро прочувствовала, как ей не хватает матери.
– Ты как? – Рука Сабины легла ей на плечо. Прикосновение получилось легким и неуверенным, словно Сабина боялась к ней притронуться, и Блю почувствовала, как ее стиснула смирительная рубашка собственной исключительности.
– Все в порядке, просто оступилась. – Язык заплетался; она услышала за спиной дыхание Сабины, уловила запах алкоголя.
По мансардному окну барабанил дождь, пытаясь привлечь внимание Блю: «Она рядом, позади тебя, совсем близко». На небе носились тучи, скрывая луну, звезды, склонившиеся деревья, разлившийся ручей.
Хлопнула дверь.
Женщины застыли на месте.
– Это внизу, – пробормотала Блю, но сама не поверила в это. – Дверь на кухню или в комнату хозяев.
– Это была дверь в мою комнату, – сказала Сабина, – это был мой проклятый призрак.
– Призраков не существует, – возразила Блю. Машинально.
– Тогда мой демон.
– И их тоже.
– Глупости! – покачала головой Сабина.
Коридор простирался в обе стороны. Перила отбрасывали тень, похожую на тюремную решетку.
– Как ты думаешь, завтра механик приедет? – спросила Сабина. – Починит машины, чтобы мы смогли уехать?
– Дождь еще больше усилился, – заметила Блю.
Они вместе прошли по короткому коридору. Хотя выпили они одинаково, с точностью до бокала, Сабина сохранила твердую поступь. Блю шатало, она то налетала на стену, то натыкалась на плечо Сабины, не в силах идти по прямой.
С ужасом думая о том,
Еще больше боясь, что комната окажется пустой.
– Перед сном выпей воды. – Порывшись в кармане, Сабина достала ключ от своей комнаты. – Иначе завтра тебе будет мерзко. У тебя есть что выпить?
– Все в порядке, честное слово. Я просто оступилась и потеряла равновесие, вино тут ни при чем. – Блю рассмеялась, однако смех получился невнятным, и оставалось надеяться только на то, что Сабина этого не услышала.
Тучи раздвинулись, и наружу проглянул голубой луч луны. Слабый ночной свет выхватил лицо Сабины.
– У тебя точно все хорошо? – спросила она и, подняв руку, смахнула у Блю с лица прядь черных волос, завела ее ей за ухо, а Блю сделала над собой усилие, чтобы не шарахнуться. Сказала себе, что этот жест выражает нежность и заботу.
Однако кожа ее загорелась огнем в том месте, где к ней прикоснулась Сабина.
Ноющее от боли сердце образовало в груди пустоту.
Тут что-то было, однако дар Блю рикошетом отскочил от скорлупы, которую возвела Сабина вокруг своего ядра-сердца.
Блю широко раскрыла глаза. Сабина бросила на нее взгляд, прочитать который она не смогла, и это еще сильнее потрясло ее, потому что, не имея возможности читать Сабину, она вынуждена была читать себя саму, а ей уже до смерти надоело собственное сердце.
– Тебе одиноко, – сказала Сабина, и только тут до Блю дошло, что ее взгляд выражал жалость. Чувство гордости наполнило ее ноги зудом, призывая бежать прочь, а страдания породили желание бессильно рухнуть на пол, чтобы ее утешила Сабина. Чтобы ее утешил кто угодно, все равно кто. Ей захотелось сказать: «Разве ты не видишь, как мне одиноко? Разве никто не видит, как мне одиноко?»
– Извини, – поспешно произнесла Сабина, – виски сделало меня сентиментальной. Не обращай внимания. – И прежде чем Блю смогла возразить, заверить ее, что все в порядке, что она может об этом говорить, что ей нужно об этом говорить, пожалуйста, дайте ей говорить об этом, Сабина отступила прочь и открыла дверь в свою комнату. – Не хочешь еще по последней на сон грядущий? Во фляжке больше ничего не осталось, но у меня в чемодане еще бутылка. – Она широко зевнула.
Блю пошатнулась.
Насыщенная спиртом кровь холодной волной отхлынула от головы.
Носовые пазухи обожгло зловоние гнилого мяса.
Во рту пересохло, горло сдавило.
В комнате Сабины стояла фигура, наполовину скрытая дверью. Блю разглядела щуплое плечо, длинные светлые волосы, крепко стиснутый кулак разозленного ребенка.
Горло стиснуло еще сильнее. Чья-то невидимая рука зажала ей рот и нос, и она не смогла сделать выдох, не смогла вобрать в легкие свежий воздух, и только стояла, чувствуя обжигающий образ в глазах, чувствуя раздражающий обоняние смрад.
