– Прости? – спросил Ледок.
– Изобретатель боялся его записать.
– И поэтому отдал такому шмуку, как Гардинг?
– Прочти письмо.
Ледок зачитал вслух:
– «Кому верить, если не президенту Соединенных Штатов?» – Он помотал головой. – Ой, мамочки. Ой, мамочки. Ну и знаток человеческих душ. Итак, Гардинг увидел фокус, ты – фокусник, он отдал его тебе. Понимаю.
Джеймс, продолжая вести паровозик, сказал задумчиво:
– Кто-нибудь заметил, как жизнь переменилась в последнее время? После войны, наверное. Всякий раз, возвращаясь из-за границы, я пытаюсь понять, что такое висит в воздухе, и прихожу в недоумение.
Ледок продолжал читать. Картер подошел к окну. Несмотря на духоту, шторы были задернуты; Картер не стал их отодвигать, понимая, что на фоне освещенной комнаты будет отличной мишенью. «Да, всё изменилось», – подумал он и, опершись на один из верстаков – здесь у Ледока размещалась маленькая стеклодувная мастерская, – принялся выстукивать мелодию на разных понтиях, клещах, щипчиках и зажимах.
– Я вот о чем, – продолжал Джеймс. – Вы читаете газеты; может быть, всё началось с горчичного газа? Никто бы не подумал, что возможен такой кошмар, а теперь каждый день появляются всё более ужасные газы. Люди пытаются перещеголять друг друга в подлости, а потом другие люди говорят: «Ах да, я знал, так и будет». Мир катится к чертям собачьим, так почему бы не убить президента? Почему не убить изобретателя?
– Это еще не всё, – заметил Картер. – Люди к тому же Удивительно наивны.
– Может быть, были году так в 1910-м, – ответил Джеймс.
– Давно ли последний раз в гостях вас с Томом усаживали напротив двух обворожительных девушек?
Джеймс вздохнул.
– Ладно, согласен. Но я всё равно настаиваю на своих словах. Наверное, это парадокс.
– Это ваш национальный характер, – сказал Ледок, на минуту откладывая листки.
– Наш? – переспросил Картер, подняв бровь.
– Бельгийцы верят в праздность и в прогресс, больше ни во что. Однако американцы, все и каждый, говорят: «Я всё видел, меня не проведешь», и через две минуты мы показываем им автомат, играющий в шахматы, и они верят, как дурачки. «Потрясающий автомат», – говорят они, нимало не интересуясь, как он работает. – Он снова разгладил листки. – Наивные всезнайки – это наша публика, ребята, наш хлеб.
Картер улыбнулся.
– Я думал, это объяснимое и необъяснимое.
– Различие точно то же. А теперь помолчите минут пять.
Ледок углубился в диаграммы. У него был поразительный талант: видеть простое в сложном. В углу стоял граммофон. Сейчас он молчал, но как-то Картер слышал, как на нем звучала кошмарнейшая грамзапись: звуки пилы, молотка и бормотания, записанные самим Ледоком. Ледок включал ее по вечерам, изображая, будто работает, чтобы миссис Ледок не пришла и не попросила его, скажем, починить кран на кухне. Ледок сказал:
– Управление потоком электронов… ясно… магнитная катушка рядом с…
– Ой! Здорово! – воскликнул Джеймс. Поезд проехал по мосту и благодаря хитро расположенным зеркалам как будто исчез. Что еще лучше – два тирольца в кожаных штанах одновременно завертели головами, словно не веря своим глазам.
Ледок проговорил:
– Диссектор, – и взглянул на братьев Картеров, словно они способны разделить его переживания. – Катодная пушка облучает… – Он отодвинул лупу. – Жуть. Просто жуть.
Джеймс, на которого последние слова явно произвели впечатление, сделал движение рукой, и Ледок протянул ему листки.
– Лучи смерти?
Ледок поправил очки, потянул себя за бородку. Прочистил горло.
– Нет. Не лучи смерти.
– Мы сможем это использовать?
– Где Фарнсуорт? – спросил Ледок.
– Где-то неподалеку, – пробормотал Картер.
– Где именно? – спросил Джеймс.
– Можно позвонить по твоему телефону?
Ледок оживился.
– Да! – Он порылся в мусоре и, сияя, вытащил черную телефонную трубку, в которую можно одновременно говорить и слушать. – Смотри, что у меня есть. Новехонькая.
Поскольку для Ледока важно было первым заполучить любую новинку, Картер не стал говорить, что у него в Оклендеком особняке это чудо техники уже есть.
– Классная штука, – сказал он, набирая номер. Потом, в телефон: – Алло, цветочный магазин? Это Картер. Как мой заказ?
Меньше чем через минуту он положил трубку и, сложив руки на груди, произнес:
– Может быть, его здесь и нет. Мои агенты проверили все гостиницы, все пансионы, все склады, все магазины, где торгуют научным оборудованием. Не нашли. – Картер поднял глаза. – Но по крайней мере никто больше его не ищет. Гардинг сказал, что никому, кроме меня, не называл имени изобретателя, и я ему верю. По крайней мере, если какие-то люди и замышляют недоброе, я опережаю их на шаг. – Он сунул Руки в карманы. За окном одиноко завыла сирена. – Я его найду.
– Ты что-то нам не сказал, Чарли? – с легкой тревогой спросил Джеймс.
– Гардинг договорился с юным Фарнсуортом о встрече. Туда же он пригласил единственного капиталиста, которому доверяет. Они собирались встретиться завтра в полдень.
Джеймс хлопнул в ладоши.
– Отлично. Ты знаешь, где они должны встретиться и когда. А значит…
