— Я знаю здесь каждую тропку, найду любое место с закрытыми глазами. Прощай, Никколо, по крайней мере не ты меня арестуешь. Зачем тебе такой стресс и угрызения совести? Ты же такой порядочный!
Аньезе сказала это с издевкой.
Никколо шагнул вперед, но девушка, словно кошка, отпрыгнула в сторону и исчезла в темноте.
Никколо бросился за ней, Саша за полковником.
— И почему уже второе мое посещение Умбрии заканчивается в ночном лесу? — думала она на бегу. Осталось получить вилами по кумполу и точно: тенденция!
Вопль прорезал тишину ночного леса. Она резко остановилась. Замер и Никколо впереди. Среди деревьев появились огни, похоже, что горели факелы, которые люди несли в руках. Но не слышно треска горящего дерева, не чувствуется тепла огня в холодной ночи. Наоборот, стало холоднее.
— Нееееет!!!! — кричала истошно Аньезе. — Неет, уйдитеее!!! Прочь!
Никколо бросился вперед, туда, где металась на земле скрюченная фигурка. Она прижимала к себе пакет с деньгами, мотала головой, кричала. Потом взмахнула руками, словно расталкивая кого-то, отмахивалась, продолжала кричать. Пакет упал на землю, развалился. Ветер разметал денежные купюры по тропе, зашуршал ими в холодной траве, потащил в лес.
Никколо схватил Аньезе, девушка перестала кричать, только всхлипывала. А Саша все еще не могла двинуться с места. Ноги не слушались, она оцепенела, заледенела от холода, когда темные тени окружили с обеих сторон, но не коснулись ее, медленно скользнули дальше.
Неожиданно стало тепло и словно посветлело, тьма рассеялась. Саша обернулась — темнота чернее ночи ускользала вглубь леса в такт тихому распеву. Она готова была поклясться, что даже различает слова.
Gloria in excelsis Deo et in terra pax hominibus bonae voluntatis
Laudamus te. Benedicimus te. Adoramus te…
Сирены машин карабинеров заглушили распев, который и так почти растаял в воздухе.
— Думаю, ни Луиджи, ни монахиня Мария-Ассунта никого не убивали. Жаль старую женщину, она просто отчаялась бороться с несправедливостью. А Луиджи в ту ночь не мог остаться в монастыре, правила строги. Но я все-таки надеюсь, может, это он? — Вздохнул Никколо. — Скоро узнаем, долго они молчать не будут.
— Ну, и дел натворили все участники этой истории! Сами себя перемудрили. Сначала антиквар с братом Аурелио вернули картину в монастырь, фактически украв у наследников бизнесмена Фальетти, ведь на тот момент полотно принадлежало ему…
— В том-то и дело. Нельзя совершать добрые дела посредством злых. Стоило им совершить одну аферу, как тут же началась другая.
— Как ты думаешь, если бы они не «явили» картину в монастыре, Аньезе и Луиджи не украли бы ее?
— Как это у них называется, искушение? Конечно, они хотели заполучить картину, но не знали, где она. И вдруг картина появляется в монастыре словно ниоткуда. Пока Мария-Ассунта пыталась договориться с настоятельницей, чтобы часть денег осталась в монастыре, два кузена уже строили свои планы.
— А если бы они не встретились? Луиджи и Аньезе?
— Кто же знает, что было бы. У истории нет сослагательного наклонения…
— Скажи… ты очень переживаешь?
— Нет. — Никколо улыбнулся. — Конечно, все это не льстит моему самолюбию, но чары рассеялись довольно быстро. Я спросил Аньезе, где она была в ту ночь. Кто может подтвердить, что в келье. Она рассвирепела, чуть не дала мне пощечину. И я понял, что чуть не совершил огромную ошибку.
Саша хотела сказать, что всем кроме полковника это было ясно с первой минуты, но промолчала.
— Но она была самой красивой женщиной, которую я встречал в своей жизни… — прошептал Никколо.
— Как и ее дальняя родственница, прекрасная Морганта, — так же тихо сказала Саша. — Жаль, что мы никогда не узнаем конца той истории… Если Аньезе не только внешне, но и темпераментом похожа на свою пра-пра-пра-бабушку, то Морганта дала жару своему мужу! Ты же видел взгляд на картине? Внутри нежной красавицы прятался бесенок. Кстати, а что там было, в лесу?
— В каком смысле?
— Ну… огни, фигуры…
— Какие огни? — недоуменно смотрел на нее полковник.
— На которые наткнулась Аньезе. На призрачных монахов, — чуть не добавила девушка, но вовремя замолчала.
— Аньезе упала, споткнулась о корни деревьев. Сильно ударилась головой, она прижимала сверток с деньгами, руки заняты. Врачи говорят — сотрясение мозга и пока она не до конца пришла в себя. Бредит. А про какие огни ты говоришь, я не понял?
— Так, показалось. Наверное вспышки от мигалок твоих карабинеров…
Ох, как смотрелся Никколо в парадной форме, в треуголке с кивером, когда вел свою элегантную и как всегда безупречную мать по проходу базилики Святого Франциска. Ведь достанется кому-то такой красавец! — улыбнулась Саша.
Аделе была прекрасна в платье светло стального цвета, вышитом жемчугом, маленькой шляпке с бледно-серебристой вуалью. Она выглядела уверенной и холодной как обычно, но Саша заметила, как вцепилась в локоть сына рука в шелковой перчатке.
Маленький маркиз словно стал выше ростом, он то снимал, то надевал очки, один раз протер их полой фрака.
