— А скажите, ваша бабакуда разговаривает?
— Да вы что, — рассмеялся Синяков. — Нема как рыба.
— Как рыба? — сквозь сон произнесла бабакуда. — Ну-ну… — И хлюпнула нюнзиком.
Воскресенье Кисляевского отделения ВАГОНа отличалось тем, что Картуз вместо утренней зарядки работал на огороде.
Позавтракав любимой шотландской овсянкой, называемой в английском простонародье «порридж», инспектор надел кирзовые сапоги и вышел на посадочные работы с тяпкой в одной руке и «Ста полезными советами любителям правильной посадки капусты» в другой.
Вдруг он услышал резко приближающийся свист. Опытный Картуз нырнул в смородину. Над головой что-то цыкнуло и с треньканьем ударилось о стену дома.
Инспектор высунулся из буйной зелени и пристально осмотрел окрестности в поисках предполагаемого врага. У сельсовета стояли тетя Фрося и дворничиха Микулишна. Так как на следующей неделе Картуз обещал одной из них починить крышу, в предполагаемые враги они не годились.
Иван Иванович встал и задумчиво уставился на стенку. В косяке торчала стрела с кованым наконечником.
— Значит, не индейцы, — подумал Картуз.
К оперению была привязана записка. Сыщик снял ее и прочитал следующее:
Сунув бумажку в карман, он зашел в дом и позвонил Ведеркину. Затем, пройдя в кабинет, снял с полки том Большой Энциклопедии.
— «ЛуКоМоРьЕ, — прочитал он, — Литературный комплексный музей „От Рыбки до Емели“. В восемнадцатом веке — имение князя Лопатина, в девятнадцатом передано под лагерь отдыха лицеистов. В настоящее время — лучшее собрание отечественных персонажей. Памятник садово-паркового искусства», — затем продекламировал, ставя книгу на место: — И опыт — сын ошибки друга, и гений — парадоксов труд!
— Ибо случай — изобретатель, — добавил появившийся в дверях Ведеркин.
— Отправляемся в Лукоморье, — предупредил его начальник.
— Как же, как же! Царство славного Солтана.
Инспектор надел форму и сдал помещение рядовому Кукушке.
Станция Лукоморье располагалась на середине пути по железнодорожной ветке Москва-Можайск.
Проехав по удостоверениям ВАГОНа бесплатно, они сошли на тихой платформе с кассой в тридевятом стиле и отправились к объекту.
Их путь пролегал по кленовой аллее, украшенной памятниками поэтов, писателей и мемориальными досками вроде такой:
Здесь Н. В. Гоголь решил включить свое произведение «Ревизор» в программу седьмых классов
или такой:
Под этим деревом А. С. Пушкин не смог придумать названия к стихотворению «Буря мглою небо кроет…»
Вспугивая сорок и галок, сыщики дошли до кованых ворот, по обе стороны от которых тянулся забор с изображениями знаменитых литературных героев. У калитки на сундуке, прислонясь спиной к колонне, дремал субъект в черном. Рядом на гвозде висела ржавая корона.
— Спим на посту? — сурово поинтересовался Ведеркин.
Старикан вздрогнул, похлопал заспанными глазами. Потом напялил на уши корону и, потрясая одеждами, продекламировал:
— Налево пойдешь — в музей попадешь, направо пойдешь — лекторий найдешь, а прямо пойдешь — живота не спасешь.
— Погибнешь, что ли? — спросил Ведеркин дрогнувшим голосом.
— В смысле, буфет там, — объяснил старичок.
— Темните вы что-то, гражданин, — сказал Иван Иванович, — как-то у вас все запутано. Вы бы путеводитель издали что-ли…
— Хорошая идея, — согласился сторож, — а вы кто будете? Экскурсия али так, менестрели?
— Насчет стрельбы у нас — будьте покойны, — заверил его инспектор. — А сами мы из ВАГОНа.
— Ой, радость-то какая! — разулыбался, сверкая золотыми зубами, дед. — У нас без вас все плохо. Кстати, я — Кащей.
— Гражданин Бессмертный? — уточнил Ведеркин, заглянув в записную книжку.
— Он самый, — согласился добродушный старик.
— Над златом чахнете? — поинтересовался младший ВАГОНовец.
— В свободное от работы время. Все недосуг — я здесь на полставки сторожем, поскольку с персоналом трудности.
— Может, вам подлечиться, — предложил участливый Картуз. — У нас в Кисляевском профилактории как раз специалист по вашей болезни есть.
— Не, милый, незачем. Меня Яга лечит народным способом.
— Ну-ка, ну-ка, — оживился Иван Иванович, который страдал ранним облысением и на этой почве коллекционировал самобытные рецепты.
— Ноги в живой воде парить заставляет.
— И как, помогает?
— Значительно чище становятся, — важно ответил дед.
