– Спасибо тебе, милый сидзе! Спасибо, что делаешь её такой счастливой! – прослезился Георгий, который так же, как и все, обманулся безмятежностью невесты. – И вы, милый сват!.. Благодарю вас за достойного джигита для моей дочери!
Мгелико Зурабович побелел от стыда. Для человека, столь высоко ценившего мужскую честь и достоинство, ничто не могло сравниться с подобным унижением.
– Я прошу простить меня, – прогремел он хмуро, чем поразил свата до глубины души. – Мне нужно отойти.
Старый Ломинадзе поспешно покинул их, да и Пето с трудом устоял на ногах. Жена с садистским удовлетворением наблюдала за его смятением, а её глаза кричали: «Смотри!.. Смотри, до чего ты нас довёл!»
Отец, меньше всех понимавший, что стряслось, с удивлением посмотрел на дочь, но она успокоила его кивком головы и ещё одной натянутой улыбкой. Вместе с зазвучавшим пандури к новобрачным потянулись люди, в числе которых оказались и князья Циклаури в сопровождении тифлисского дяди Бадри и его красавцев-сыновей Рустама и Николоза. Позже они, правда, ушли в толпу, когда Вано схватил кузенов за плечи и по-хозяйски увёл танцевать.
Когда Саломея увидела Давида – своего горячего воздыхателя, которому и сама симпатизировала, – силы ей всё же отказали. Если до сих пор она скребла мужество по сусекам, то теперь её затрясло. Дыхание участилось, а взор напомнил щенячий. Вах, ведь счастье было так близко!..
– Саломея Георгиевна, – заговорил он мягким, бархатным тембром, заставившим её кожу покрыться мурашками, а затем ещё и галантно поцеловал ей руку. – Примите мои искренние поздравления.
– Благодарю вас, князь.
Переливистые мотивы пандури усилились, а новобрачной даже показалось, будто музыканты перебирали не струны инструмента, а её собственные нервы. Она бессильно выдохнула, заметив, что Давид уже надел свой парадный тёмно-зелёный мундир, а значит, вот-вот отбудет в полк. Ах, ну и шёл же он ему!.. Как хорошо сидел в плечах, как удобно сужался на талии, выделяя мышцы по всему телу! Из-за духоты в зале молодой князь ещё и расстегнул первые пуговицы на форменной одежде, оголяя шею. Не в силах оторвать от Давида глаз, Саломея ещё раз горячо прокляла Пето.
– Мой швило скоро поедет на войну, – похвастался перед друзьями Константин, пока Георгий и Бадри потягивали из бокалов вино. Стояли они в двух шагах, и молодёжь их прекрасно слышала. – Говорят, при Горном Дубняке произойдёт решающее сражение с турками. Помяните моё слово: он в ней точно отличится!
