Давид Константинович слабо улыбнулся этому боязливому, немногословному человеку, который обманулся гораздо легче, чем пронырливый еврей. Перед тем, как все замолчали, Матвей Иосифович так посмотрел на одного из секундантов, что тот понял без труда: доктор уже засучивал рукава.
Повисла тишина, нарушаемая только пением птиц, возвышавшихся над их головами. Давид жмурился от солнца, прикрываясь от него ладонью и вслушиваясь в каждый шорох, что раздавался на дороге. Шумел либо заяц, либо другая лестная живность, но, чтобы не разочаровываться в очередной раз, он больше не оборачивался. Прикрыв глаза, Давид глубоко дышал, позволив ветру трепать свои волосы. Через пятнадцать минут отдалённый свист и топот копыт доложили о прибытии дуэлянтов. Птицы зачирикали над кронами деревьев.
Шалико спрыгнул с повозки первым, а за ним неторопливо вышел и Вано. Пето Гочаевич – видимо, отказавшись садиться в двуколку, – плёлся за ней пешком. Вид у него был удручающий.
– Ты принёс пистолеты? – спросил у брата Давид. Тот кивнул ему на чёрный ящик в своих руках и безмолвно раскрыл его. Не говоря ни слова, братья зарядили револьверы и принялись за дело. Дуэлянты, старавшиеся не смотреть друг на друга, разошлись по разные стороны прогалины, а Матвей Иосифович и Модест Карлович встали справа от барьера.
Его обозначили двумя воткнутыми в землю саблями. Пока распорядитель зачитывал правила дуэли и в последний раз просил оппонентов одуматься, Циклаури отмеряли ровно пятьдесят шагов от барьера. Закончив с этим, Давид передал в руки своему подопечному пистолет, а Шалико с тем же самым направился к Вано. Тишина стояла гробовая.
– Извольте, – сказал он Пето, протянув ему оружие, но тот даже принял его, насмехаясь.
– Знаете, Давид Константинович, – произнёс он небрежно и потеребил револьвер за курок, как будто играясь с ним. – Если сегодня мой последний день на этой дрянной земле, то, надеюсь, вы всё-таки добьётесь мою жену. Вверяю её вам.
Давида привёл в бешенство издевательский тон Ломинадзе. Если бы правила того позволяли, он бы запросто поменялся с Вано местами и уж точно убил бы эту крысу с первого же выстрела. Судя по тому, как Пето держал пистолет, ему это точно удастся!.. Гражданский против военного не выжил бы. Но ведь у них два гражданских…
Это мысль осенила измайловца внезапно, но упорно не давала ему покоя. Горячо фыркнув, Давид покинул своего подопечного, чьим секундантом стал только из стыда, что слишком сильно душил и сковывал, чтобы мыслить здраво, и большими шагами присоединился к еврейскому врачу. Трава под ногами, мокрая от утренней росы, хрустела, а он ещё и наступил на ряды земляники, размазав по листве красные пятна. Шалико только что закончил с Вано и занял место по правую руку от брата. Ещё немного, и Модест Карлович дал бы сигнал хлопком.
– Как он держит пистолет!.. – застонал лейб-гвардеец, бросив беглый взгляд на Джавашвили-младшего. – Я не могу на это смотреть! Он убьёт себя!..
Шалико тоже не мог похвастаться опытом в военном деле и растерянно сощурился в сторону друга. Сердце Давида облилось кровью, когда Вано чуть не выронил револьвер на землю. От этой душераздирающей картины ему чуть не поплохело, а сердечный ритм стал отбивать такты в ушах. Он зарычал от злости, впервые, пожалуй, осознав, что смерть по-настоящему дышала товарищу в спину. Как?.. И как они только допустили это?!
Пето Гочаевич тем временем стоял в стороне, едва не раскинув руки. Револьвер болтался у него на поясе, а глаза на разгорячённом лице смотрелись ещё исступлённее, чем обычно.
– Иди и покажи ему, как надо! – сорвался на крик Давид, когда дзма захлопал ресницами в недоумении. – Иди, я тебе говорю!.. Меня он слушать не станет. И пусть встанет боком – закроется от пули!..
Младший брат бросился к своему подопечному, как только дзма показал ему на запасных пистолетах, что и как держать, а Модест Карлович даже сделал ему за это замечание. Давид смотрел Шалико вслед и думал, что и сам без труда разгадал его замысел расставить дуэлянтов на расстоянии пятидесяти шагов друг от друга. Подумать только!.. Они обезопасили генацвале как только могли, но поможет ли это, если злой рок всё-таки решит забрать его?
– Господа, – проворчал распорядитель, слишком чтивший правила, чтобы их нарушать. – Мы припозднились!.. Пора начинать.
Как только один из секундантов вернулся на прежнее место рядом с братом, долгожданный хлопок прозвучал. Дуэлянты сошлись к барьеру.
Казалось, что оба брата не дышали совсем, пока Вано и Пето шли один на другого с револьверами в руках. Давид отмерял в голове каждый их шаг, но роковые секунды, сменявшие одна другую, никак не кончались, превращаясь в минуты. Под боком Шалико бессвязно шевелил губами, и он прочитал в его глазах ужас, от которого кровь холодела в жилах.
«Двадцать два, двадцать три…» – считал про себя Циклаури-старший, пока младший теребил в отчаянии кудри.
– Почему они не стреляют? – дрогнувшим голосом хрипел юноша. – Почему они медлят?
