Поднявшись в свою комнату и улёгшись в кровать, Теон долго не мог заснуть, мечтая о предстоящем выигрыше и новом скейтборде, а может быть, даже о велосипеде. Давно упрашивал отца купить велик, но тот всё время отмахивался и говорил, что нет денег. Обещал подарить на день рождения ещё в прошлом году, но так до сих пор и не сдержал своё слово. Мечты были сладким как и сон, и ему привиделись целые горы золотых монет и велосипед, конечно же, самый лучший — горный с двадцатью скоростями.
С утра он всё крутился рядом с дядей, когда тот брился перед зеркалом в ванной, и не закрывая рот, трещал о своём почти что уже купленном велике. Дядя казался не таким вдохновлённым как племянник — он выглядел скорее задумчивым. Но Теон, конечно, ничего не замечал, витая в облаках. Спустя полчаса они вышли из дома, и Эурон повёл племянника завтракать в кафе. Он вообще любил жить на широкую ногу, хотя иногда это вовсе не соответствовало его финансовому положению, но тем не менее, он не привык себе в чём-то отказывать. Возможно, пара лет в тюрьме сделали его ещё более притязательным в плане удобств.
Теон уминал вторую порцию мороженого и вовсю радовался жизни. Вообще-то жить с дядей оказалось классно. Папа бы точно не стал понапрасну сорить деньгами, а сказал бы, что поесть можно и дома. Сестра даже если бы и согласилась на такой поход, то уж точно не разрешила бы ему лопать мороженое на завтрак и, конечно же, не позволила бы заказать второю порцию, аргументировав это тем, что у него горло заболит. С дядей было куда проще и веселее, можно сказать, что Теон чувствовал себя счастливым как никогда.
Когда они вернулись домой, дядя Эурон целый день обучал его карточным премудростям и хитрой системе тайных знаков. Впрочем, задача у него была совсем не сложная. От Теона требовалось только запоминать карты соперников и подавать дяде знак о том, какой же там расклад.
Вечером, когда на город опустились сумерки, они вновь вышли на улицу. А когда подошли ко входу в метро, Теон спросил, почему же они не поехали на машине, ведь знал, что у дяди есть автомобиль. На его вопрос Эурон ответил, что машина в ремонте и слегка нахмурился.
Они вышли на станции, которая следовала сразу после вокзала Ватерлоо. В Вестминстере* Теон бывал редко. Один так далеко не ездил, а сестра с отцом не так уж и часто выбирались в центр и брали его с собой. Теон с восторгом крутил головой по сторонам, разглядывая ночной город и праздный люд. Дядя прихватил его за рукав куртки, чтобы он не потерялся в толпе. На языке у Теона вертелась уйма вопросов, и он трещал без перерыва. Дядя, кажется, устал от его болтовни или же думал совсем о другом, потому отвечал невпопад. Они свернули в проулок и спустились вниз по улице. Здесь было малолюдно и темно, в отличие от озарённых яркими неоновыми огнями центральных улиц. Хотя нет, одна вывеска всё же имелась, правда совсем потускневшая и блёклая. Лампочки мигали вразнобой, а половина и вовсе не горела. «Трефовый Туз» — гласила надпись над дверью. Они остановились, и дядя поздоровался с охранником, который торчал у чёрного хода. Вытащил из кармана куртки какую-то карточку и показал ему. Теон вытянул шею, чтобы разглядеть её, но в темноте толком ничего не увидел. Похоже было на заламинированную игральную карту: крестовый туз, только на чёрном фоне белая масть, а не наоборот.
Охранник кивнул и посмотрел на Теона.
— С детьми нельзя, — строго сказал он.
— Слушай, дружище, мне не с кем его оставить. Посидит в углу вот и всё, он ведь всё равно не будет играть, — дружелюбно обратился Эурон к охраннику.
— Не положено, — не отходя от официального тона, сказал мужчина.
— Да ладно тебе, Том. Мы же с тобой не первый день знакомы. Как там твой кредит, кстати? Могу помочь, — подмигнул ему Эурон.
— К чёрту! Деньги не помешают. Всё равно собирался увольняться — лавочку-то скоро прикроют, — заявил Том. — Фараоны шныряют уже третий день, наверное, что-то нарыли.
Эурон сунул в его открытую ладонь пару банкнот, и охранник распахнул перед ними дверь. Внутри было очень шумно, играла громкая музыка, и в помещении царила полутьма, изредка разбиваемая яркими цветными вспышками. Люди сидели у стойки бара и за круглыми столиками, расставленными вдоль сцены и чуть поодаль. А на сцене у шестов танцевали какие-то полуголые девицы в блёстках. Теон во все глаза уставился на них, приоткрыв рот от изумления. Он уж точно не ожидал увидеть ничего подобного. Однако, дядя не дал ему насладиться зрелищем.
— Глаза не сломай, — усмехнувшись, сказал он и дернул племянника за руку в сторону барной стойки. — Успеешь ещё полюбоваться, а сейчас есть дела поважнее, — заявил дядя и заказал бармену двойной виски. — Какой сок дорогой, — покачал головой он и обратился к Теону: — Но ты ведь дома чай попил, вот и хватит с тебя.
— Ну, нет! — тут же запротестовал Теон. — Ты ведь себе виски купил, а мне что? Ничего?
— Очень дорогой сок, — цокнул языком Эурон.
— Так не честно! Пожалуйста. Я пить хочу, — заканючил Теон, надув губы.