— Кто-то готовит ужин. Надеюсь, не из моей команды.
Фонарь «Отшельника» бросил луч на стену. Фрески. Старинные, потрескавшиеся, но ясные: люди в мантиях, склонившиеся перед существом с телом змеи и лицом ребёнка. Жертвоприношения. Реки крови. И в центре — алтарь с картой, точь-в-точь как «Отшельник».
— Оригинально, — плюнул на изображение. — Надеюсь, тот тип в плаще хоть платил за рекламу.
Тени зашевелились. Сначала робко, будто пробуя силу, потом увереннее. Они сползали со стен, принимая формы: дети с пустыми глазницами, воины без лиц, существа с клыками и когтями. Их шёпот сливался в гул:
«Отдай… Отдай её…»
Я активировал «Отшельника». Тишина накрыла пещеру, но тени не исчезли — они замерли, как куклы с оборванными нитями.
— Что, слова кончились? — я пнул ближайшую тень. Та рассыпалась в пыль, но через мгновение собралась вновь. — Надоело.
Двинулся глубже.
Пещера расширялась, открывая зал с алтарём из чёрного камня. На нём лежала карта — точная копия «Отшельника», но перевёрнутая. Вместо парня в плаще — тот же силуэт, но с раскрытым капюшоном. Лицо… Лицо было моим собственным.
— Дешёвый трюк, — я схватил карту, но та прилипла к пальцам, впиваясь жалом холода. — Ай, сука!
Из алтаря вырвался рой теней. Они обвили меня, сжимая, вытягивая тепло. В голове зазвучали голоса:
«Останься… Стань частью болот… Мы дадим силу…»
— Силу? — я засмеялся, выдираясь из хватки. — У меня уже есть сила. Она называется «Достали»!
Швырнул «Отшельника» в алтарь. Карта взорвалась синим пламенем, тени завизжали, рассыпаясь в пепел. Перевёрнутая карта почернела, превратившись в прах.
— Горящие карты — мой новый фетиш, — я пнул алтарь, и тот рухнул, открывая лаз в бездну. Оттуда потянуло запахом гнили и… ладана.
— Нет, спасибо, — проворчал я и развернулся к выходу. — Хватит на сегодня.
У повозки Мадвис всё так же залипал в пустоту. Филгарт проснулся, потягиваясь:
— Где вы были?
— Ужинал с призраками, — швырнул ему обугленную карту. — Они просили передать привет.
Филгарт разглядел на карте треснувший фонарь и усмехнулся:
— Похоже, они вам не понравились.
— Они были как ты. Скучные.
Проснулся Пит, зевнув во всю глотку:
— Чё, опять дрались?
— Нет. Жёг мусор, — я лёг на повозку, закинув руки за голову. — А ты спи. Завтра будешь полезен.
— Как?
— Как приманка для троллей.
Утром Мадвис, как ни в чём не бывало, жевал жареную лягушку. Филгарт чинил повозку, заклёпки в его руках молчали — «Отшельник» всё ещё была активна.
— Выключи уже, — показал знаками Мадвис, тыча в карту. — Надоело, как в гробу.
— Ты в гробу ещё не был, — я деактивировал карту. Звуки хлынули обратно: крики птиц, чавканье болота, скрип повозки. — Вот теперь ты в гробу.
Он швырнул в меня кость, но я поймал её и бросил обратно. Попал в лоб.
— Точно. Мёртвец.
Филгарт, закончив с повозкой, подошёл, разглядывая карту:
— Она может больше?
— Может, — я указал на руины. — Показывать страхи. Хочешь увидеть свои?
Он покачал головой:
— У меня их нет.
— Врёшь, — я активировал «Отшельника». Стены храма задрожали, и из тумана вышли тени — Филгарт-ребёнок, плачущий над трупом матери; Филгарт-юноша, убивающий первого человека; Филгарт-старик, одинокий у костра.
Он выстрелил в ближайшую тень. Болт прошёл навылет.
— Выключи.
Я послушался. Иллюзии растаяли.
— Видишь? — я ухмыльнулся. — Даже у тебя есть слабости.
— У меня есть арбалет, — он перезарядил его. — Это сильнее.
Мы покинули болота, оставив руины храма в прошлом. «Отшельник» лежала в колоде, тихая, но не сломанная.
— Куда теперь? — спросил Пит, настраивая лютню.
— Туда, где громче всего кричат, — я указал на горизонт, где тучи клубились в такт рёву невидимых существ. — Пора проверить, как тишина справляется с адским ором.
Филгарт хмыкнул, записывая в дневник: «Господин нашёл новую игрушку. Теперь мы все глухие».
А я смеялся. Колода шептала о следующей карте, но «Отшельник» приглушала её голос. Ненадолго.
Солнце встало над болотами, превращая туман в золотистую дымку, которая только подчёркивала уродство пейзажа. Я сидел на облучке повозки, перебирая колоду. «Отшельник» лежала поверх остальных карт, её синеватый фонарь потух, но руны на посохе всё ещё слабо светились.
— Куда дальше? — Пит, с лицом, испачканным вчерашней грязью, жевал жареную лягушку. — Обратно в болото? Или в другое болото?
— В горы. — Ткнул пальцем в горизонт, где скалы впивались в небо, как клыки древнего зверя. — Там холодно, сухо и полно самоуверенных идиотов. Идеально.
Филгарт, чистя арбалет, поднял бровь:
— Горы? Там только козлы да снег.
— И храмы. — Щёлкнул пальцами, и «Колесница» рванула вперёд, сминая кочки. — Там спрятана следующая игрушка.
Пит фыркнул:
— Храмы? Ты же ненавидишь священников.
— Ненавижу. Поэтому сожгу их алтари и заберу карту.
Скалы встретили нас ветром, который резал лицо, как лезвие. Дорога вилась серпантином, обнажая пропасти, где внизу клубился туман. Пит цеплялся за борт повозки, бледнея с каждым поворотом. Филгарт молчал, пристреливая встречных орлов. Каждая птица получала болт в крыло — тренировка ради скуки.