Позже, когда торговцы разошлись по палаткам, а костёр догорал, мы остались под звёздами. Шеон всё ещё бурчал о «золоте и приключениях», но Дэфа резко оборвала его:
— Это ловушка для дураков. Тысяча причин, почему город мёртв: чума, война, засуха. И ни одна из них не ведёт к сокровищам.
— Но карты… — Миали неожиданно протянула руку к моей колоде. — Они могут знать.
Я вытащил колоду. Карта «Влюблённые» лежала сверху, когда я коснулся её, в уме всплыли обрывки образов: пустые улицы, засохшие колодцы, и… силуэт, похожий на ребёнка, бегущего в темноте.
— Там есть что-то, — пробормотал я. — Но не золото.
— Может, ответы? — Дэфа прищурилась. — О тебе. О нас.
Пит, уже подвыпивший, забормотал:
— А я слышал… там по ночам музыка играет. Будто кто-то на арфе… или на костях…
Никлас встал, отряхивая плащ:
— Решать вам. Но если поедем, нужно запастись водой. И оружием.
Когда все уснули, Филгарт подсел ко мне, проверяя тетиву арбалета:
— Вы же не поверите этим сказкам? Город-призрак… Чушь.
— Ты боишься? — спросил я, зная ответ.
Он замер, и в его глазах — обычно беспечных — мелькнула сталь:
— За вас? Никогда. — Арбалет лязгнул, заряжаясь. — Но если там опасность…
— Мы справимся, — я кивнул на спящих. — Вместе.
Утром караван двинулся на запад, а мы — на восток. К Городу Без Имени. К ветру, что помнил то, что забыли мы.
Город возник из дюн внезапно, будто его выдохнула сама пустыня. Стены цвета слоновой кости тянулись вдоль горизонта, а ворота — высокие, резные, лишённые щелей или петель — стояли распахнутыми. Ни охраны, ни следов, ни даже птиц на зубчатых башнях. Только ветер свистел в пустых бойницах, играя песчаными вихрями.
— Ну что, веселуны? — Шеон спрыгнул с колесницы, подняв облако пыли. — Кто первый побежит кричать «Есть кто живой?»
— Ты, — Дэфа толкнула его в спину. — Разведка — твоя специальность.
Он исчез в проёме ворот, а через минуту высунулся, маша руками:
— Тут как в гробу! Тишина, чистота… и ни души!
Мы вошли, и ворота захлопнулись сами. Никлас тут же ударил по ним плечом — безрезультатно.
— Ожидаемо, — Миали провела пальцем по стене. Камень был гладким, будто отполирован тысячами ладоней. — Добро пожаловать в ловушку.
Город был идеален и мёртв. Мостовые выложены чёрно-белой плиткой, образуя узоры, похожие на застывшие волны. Дома с резными ставнями, балконами, увитыми сухими лозами, но ни щели, ни трещины. Даже воздух стоял неподвижно, словно запертый в стеклянный сосуд.
— Смотрите! — Филгарт тыкал арбалетом в витрину магазина. За пыльным стеклом стояли куклы в пышных платьях. Их фарфоровые лица улыбались, а стеклянные глаза следили за нами. — Они… двигаются?
Дэфа приложила ладонь к витрине. Куклы замерли.
— Паранойя, — она отвернулась, но коса её дрожала.
Мы шли час, два — время здесь текло иначе. Солнце не двигалось, отбрасывая короткие тени. Ни голоса, ни шороха. Даже наши шаги глохли, будто город всасывал звуки.
Внезапно Пит остановился, рыча:
— Мальчик.
На перекрёстке стоял ребёнок лет девяти. Полупрозрачный, как дымка, в простой рубахе и коротких штанах. Он махал нам, улыбаясь, но вместо зубов во рту была пустота.
— Призрак! — Филгарт вскинул арбалет.
— Стой, — я отвёл ствол. Мальчик не убегал, а указывал в сторону центра, где над крышами возвышался замок с иглоподобными шпилями.
— Ведёт в ловушку, — Никлас сжал нож.
— А у нас есть выбор? — Дэфа пошла за мальчиком, не оглядываясь.
Мальчик скользил впереди, не касаясь земли. Иногда он оборачивался, словно проверяя, идём ли мы. Его лицо было обычным — веснушки, вздёрнутый нос, — если не считать глаз. Зрачки сверкали, как капли ртути, и там, куда он смотрел, воздух мерцал.
— Интересно, — Шеон заглянул в колодец. — Здесь даже эхо умерло.
Мальчик остановился у подножия замка. Мраморная лестница вела к дверям с барельефами: фигуры в длинных одеждах протягивали друг другу руки, но их пальцы не соприкасались.
— Спасибо, приятель, — Шеон сделал реверанс. Призрак исчез, оставив в воздухе запах полыни.
Двери открылись сами. Внутри — залы с высокими потолками, витражи без цвета, ковры, поглощающие шаги. Мы поднимались по спиральной лестнице, пока не достигли тронного зала.
Он был круглым, с куполом, расписанным звёздами. В центре на троне из слоновой кости сидела кукла.
Она была ростом с ребенка, одета в платье, расшитое серебряными нитями. Лицо — фарфоровое, с трещиной через левый глаз. В руках кукла сжимала карту.
— «Императрица», — прошептала Миали. На карте была изображена женщина, сидящая на троне из колосьев. У её ног спал лев, а над головой парил сокол.
Когда я взял карту, кукла рассыпалась в прах. Звёзды на куполе задвигались, складываясь в новые узоры.
— Пора, — Никлас толкнул дверь. Замок дрогнул, и мы побежали вниз, пока лестница не начала рушиться.
Город встретил нас рёвом ветра. Песчаные вихри сбивали с ног, дома трещали по швам. Ворота были снова открыты.
Когда колесница вырвалась на пустыню, город исчез, будто его стёрли ластиком. Только карта «Императрица» в моей руке напоминала, что это не сон.
— Что она значит? — Дэфа провела пальцем по золотой окантовке.