Когда мы вырвались на поверхность, карта уже пульсировала в такт моему сердцу. Колесница рванула прочь, оставляя за собой тучу пыли. А я всё сжимал «Влюблённых», чувствуя, как их шипы впиваются в ладонь. Где-то там, за горизонтом, ждала правда — или новая ловушка.
Колесница въехала в небольшой городок у перевала. Дома здесь были сложены из теплого песчаника, а над крышами витали запахи свежего хлеба и яблочного дыма. На центральной площади кипел рынок: торговцы с тележками, дети, гонявшие кур, старики, игравшие в кости. Обычная жизнь обычных людей.
— Эй, смотрите! — Шеон ткнул пальцем в толпу. — Там дерутся! Надо помочь… или хотя бы посмотреть!
У колодца схлестнулись двое: мужчина в кожаном фартуке кузнеца и женщина с корзиной яблок.
— Ты месяц не платил за аренду! — кричала женщина, швыряя в него фруктом.
— А ты продала мои инструменты! — рявкнул кузнец, ловя яблоко.
Толпа окружила их, но никто не решался вмешаться. Дэфа вздохнула:
— Нашли развлечение…
Но колода в моей руке вдруг нагрелась. Карта «Влюблённые» выскользнула из рукава, и я успел прочитать на обороте:
«Сердца говорят громче слов».
— Подожди, — я остановил Шеона, уже готового вбежать в драку с шутками. — Дай попробовать кое-что.
Когда я поднял её над головой, вокруг спорщиков возникло лёгкое свечение. Внезапно их голоса стали тише, а слова — яснее для всех:
— Ты перестал приходить домой! — вырвалось у женщины, и в её глазах блеснули слёзы.
— Я ковал тебе кольцо! — кузнец достал из кармана серебряный обруч с яблоневым листом. — Хотел сделать предложение…
Толпа ахнула. Женщина замерла, потом рассмеялась сквозь слёзы:
— Дурак! Ты мог просто сказать!
Карта дрогнула, и свечение погасло. Но конфликт уже разрешился — пара обнялась под одобрительный гул горожан.
— Вот это фокус! — Шеон присвистнул. — Теперь ты и свахой работать можешь!
— Это не фокус, — я сунул карту обратно в колоду. — Она просто… показала, что их злость — ширма.
— Значит, «Влюблённые» обнажают скрытые чувства? — Дэфа приподняла бровь. — Полезно. Но опасно.
Мы двинулись дальше, оставив городок за спиной. По пути Шеон не унимался:
— Эй, а если применить её к нам? Узнаем, кто кого втихаря терпеть не может!
— Попробуешь — прибью, — Миали бросила ему камень, который он ловко поймал.
Но позже, у ночного костра, я всё же решился. Когда все заснули, я вытащил карту и накрыл ею колоду.
Что она показала:
Шеон, прикованный к дереву в детстве, но теперь его цепи — часть веселья, а не боли.
Миали, разговаривающая с тенями, которые оказались… её воспоминаниями о погибшей сестре.
Дэфа, целующая лезвие, потому что когда-то поклялась защищать тех, кто не может.
И я… с колодой в руках, но не как повелитель, а как путник, которому нужна их компания.
Карта не дала ответов. Она напомнила, что даже в нашей безумной команде есть невидимые нити, связывающие нас. И этого пока достаточно.
— Красиво, — раздался голос Дэфа. Она наблюдала из темноты, облокотившись на колесо. — Но спрячь эту штуку. А то Шеон правда заставит нас обниматься.
Я усмехнулся. Где-то впереди ждали новые дороги, странные встречи и города. Но сегодня хватило и этого — маленькой правды под шум костра.
Мы покинули городок на рассвете, оставив за спиной дым из печных труб и пересуды о «странных путниках». Дорога вилась вдоль реки, узкая и ухабистая, но Никлас правил лошадьми так ловко, будто читал каждую кочку. Шеон, как обычно, устроился на крыше, напевая похабные частушки, а Пит дремал, прикрыв лицо шляпой.
— Эй, предводитель! — Шеон швырнул в меня яблочную огрызку. — А если мы свернём к руинам вон на холме? Говорят, там призраки золото стерегут!
Дэфа, сидевшая рядом со мной, вдруг тронула моё плечо:
— Ты сегодня тише воды. Карта снова шепчет?
Я кивнул. «Влюблённые» лежали в колоде отдельно, обёрнутые в чёрный шёлк. С тех пор, как я использовал её в городке, она словно тянула меня в чужие сердца, как магнит.
— Может, выбросим её? — Миали, до этого молчавшая, провела пальцем по лезвию кинжала. — Вещи, которые лезут в душу, редко приносят добро.
— Но тогда мы не узнаем, кто тебя втайне любит! — Шеон кувыркнулся с крыши, приземлившись рядом. — Например, я подозреваю, что Пит…
— Убью, — пробурчал Пит, не открывая глаз.
К полудню колесница сломалась. Ось треснула на ухабе, и левое колесо отвалилось, покатившись в реку. Шеон, стоявший ближе всех, тут же прыгнул в воду:
— Не бойтесь, герой Шеон спасёт нас от пешей ходьбы!
Он вынырнул через минуту, держа колесо в одной руке и дохлую рыбину — в другой.
— Сувенир! — тряхнул он уловом, обрызгав всех.
Пока Никлас и Пит чинили ось, мы с Дэфой пошли в ближайшую рощу за сухими ветками для костра.
— Держи, — она протянула мне карту, которую я не заметил, как выронил. — Терять такие штуки опасно.
— Ты смотрела? — спросил я, замечая, как её пальцы дрогнули.
— Нет. Но… она зовёт. Как песня, от которой болит голова.
Вечером у костра случилось то, чего я боялся. Шеон, раззадоренный вином, схватил карту:
— Давайте узнаем правду! Кто тут в кого влюблён?