- 18+
Внимание, злоупотребление спиртом вызывает цирроз печени и приводит в Махакам. Второе, естественно, нелегально. Что поделать, придётся посетить два знаменательных места: одну из лучших кузниц Гор и мастерскую Гвинта - сердце той самой карточной игры, которая справилась с захватом мира успешней Чёрной Империи. Узнаем, откуда у карт пугающее портретное сходство, и почему менестрели бывают липучие.
========== Глава 1 - Два повода нажраться ==========
Путник вёл лошадь на ритмичные удары металла о металл. Привязал вороного в тени дуба, к забору, явно возведённому недавно: от него ещё пахло смолой, а у основания была перекопана земля. Пара сорок вспорхнула с ограды, будто в ритм забила крыльями звону из крытой террасы, жмущейся к большому бревенчатому дому.
Гость направился по каменной дорожке к хате, когда заметил глядящего на него краснолюда в тени крыльца. Путник помахал ему, прочищая горло. Краснолюд сощурится: на груди человека ярко блестел в лучах вечернего солнца медальон. Нелюдь махнул в ответ варежками бинтов и встал, пошёл навстречу. Он упустил момент, когда люди и нелюди обычно морщились, глядя на этого ведьмака, даже наоборот, несказанно чему-то обрадовался.
— Добрый денёк, — неразборчиво поздоровался гость. Слова его зажёвывались в кашу — не удивительно с таким-то лицом. — Марек Яр, к кузнецу.
— Добрый, добрый, — пробасил краснолюд. — Я Коржик, сын его. Батька вон, слышь, в кузне.
Коржик, молодой нелюдь ещё с пухом вместо бороды, проводил Марека до пристройки. Весь недолгий путь рассматривал посетителя с интересом. Ведьмаку это было не в новинку, хотя от краснолюдов он такое внимание получал редко — они к шрамам, тем более ожогам, нелюди привыкшие. Впрочем, Коржик выглядел лет на двадцать, а значит, ему могло быть годочков эдак десять. Он начал вздыхать от напряжения. Довёл гостя чуть ли не под руку до ворот террасы, больше напоминавшей амбар, и вдруг выпалил:
— Дальше разберёшься!
И убежал в сторону крыльца.
Не разобраться было сложно: из-за настежь открытых дверей на ведьмака несло жар печи, обдавало неприятным в душном дне теплом. За стенами дышала кузня, и в ней, наплевав на зной, трудился перед наковальней краснолюд. Он ударил несколько раз по раскалённой заготовке и осмотрел ее. Окунул в бочонок.
— Э, хозяин? — подал голос Марек, дождавшись тишины.
Краснолюд обернулся. Его борода убрана была на плечи, стянута за спиной с патлами, чтобы не мешали. Весь он стоял мокрый, и разило от него краснолюдским тяжёлым потом.
— Здарова. Никак ведьмака черти принесли!
— Принесли. А ещё наболтали, что ты лучший в Бругге кузнец.
Краснолюд заулыбался, вытащил из масла заготовку и отложил на железную сетку. Стянул перчатки и потер руки об замызганный передник, размазал по лицу копоть, сметая пот.
Марек протянул кузнецу ладонь. Он знал: краснолюды любят этот жест. По его наблюдениям, краснолюды вообще любят все тактильные жесты.
Они крепко пожали руки.
— Тебе не наврали. Я Дунн Новрог, лучший мастер не то, что в Бругге — вдоль всей Яруги.
— Эба как. Ну, ты-то мне тогда и подсобишь.
Ведьмак достал из набедренных ножен клинок. Вернее, только его половину. Пламенеющее лезвие оканчивалось сколом. Марек перевернул ножны и с усилием вытряхнул три крупных осколка.
— Ох!..
— Чем богаты.
Дунн принял от Марека куски меча с обеспокоенным видом. В мастерскую влетел Коржик, пряча что-то в больших ладонях. Ойкнул, чуть не врезавшись в ведьмака, и отошёл за спину отца.
— Сломал, вот, пару дней назад. Навещал кузнеца под Армерией, сказал: не починит.
— Людь небось был.
— Людь, — бормотнул ведьмак, тщетно пытаясь задавить Коржика в гляделки.
Кузнец кисло сжал губы да свёл косматые брови. Изучил сначала осколки, затем принялся за меч. Глядел он больше на гарду, чем на место разлома.
— Что скажешь?
— Ну, ведьмак. Я пиздеть не стану. Тоже не возьмусь.
— Отчего же?
— А оттого, что похерю всё, что тут наворочено. Ты смотри: сталь махакамская, да походу, — Дунн поковырял ногтем металл на сколе, — разных составов. Работа со станка, каких в Северных Королевствах нет и не будет никогда. Про писюльки руньи даже не бубню, вон, гляди, у тебя прям по каракуле слом, а вон ещё, — Дунн указал на разорванную руническую вязь вдоль желоба. — А самое-то главное: клеймо.
— А что клеймо?
Марек с Дунном и Коржиком втроём нависли над гардой: на её поверхности, на плоскости со стороны черенка, вытравлен был ряд непонятных ведьмаку иероглифов. Однажды обратив на них внимание, он решил, что понятия не имеет, что это — так и забыл. А теперь вот, оказывается, клеймо…
— Клеймо клана Ульфриков, подпись мастера Дброга.
— И чем эта подпись мешает?
— А тем, что ни один уважающий себя краснолюд или эльф руку на чужую работу-то не поднимет. Ладно ещё безымянный шлак на потоке, которым человеки обычно машут, но это… Это Ульфрик Дброг! Спирт среди алкоголя, ведьмак. Хлеб среди харчей!
— Ё-моё, — Марек вытер пот со лба. — Слушай, пошли на воздух, я сейчас сварюсь.
Дунн кивнул. Взял с собой основной фрагмент клинка, и проводил ведьмака до веранды дома — самой ближайшей тени вдали от печи. Коржик следовал: постоянно шёл и вставал так, чтобы удобно было пялиться на Марека.
Это начинало раздражать.
— Так что, на мече ставить крест?
— Ни в коем случае, ведьмак! Такая работа схлопнуться не должна. Иди в земли Ульфриков — там это добро вернут к жизни.
— А земли Ульфриков?..
— В Махакаме!
— Да ё-моё.