Марек не попёрся бы в Махакам даже чинить пальцы, не говоря уже об оружии, пускай и памятном. Кажется, время пришло клинку отойти на покой.
— Как её, кстати, зовут?
— Кого?
— Меч.
— А, ну. Зунг зовут. Правда, я думал, что это он… Меч.
— Что ты ведьмак понимаешь! — отмахнулся добродушно Дунн.
Он не выпускал из рук Зунг, продолжая вертеть и изучать. Коржик, уже протёрший в ведьмаке дыру, периодически отлипал от Яра и глядел себе в ладони, прятал там какую-то бумажку.
— Ладно, чёрт с Зунгом. Зунгой… Посеребришь новый?
— Серебра принесёшь пару унций — посеребрю… Да вот ты только всё равно отправляйся в Махакам. Нельзя пропадать работе мастера, это я тебе как художник говорю. Да хоть сейчас отправляйся, мужик! Через Бругге меньше часа назад молодняк на Гору пошёл — догонишь.
— Ну догоню, и чего? Я ж не местный, даже не старший — на гору не пустят.
Дунн всплестнул руками.
— Точно, ведьмак, тут ты прав. Ну ничего, тогда… — краснолюд задумался, задвигал губами — что-то подсчитывал, — Тогда через семь лет отправляйся. Как раз будет Фестиваль Эля, тогда кого хошь пустят!
Яр вздохнул. До Фестиваля Эля ещё надо было дожить. Да и ну его, Махакам этот.
— Ладно, может и съезжу. Через семь лет.
— Без может мне тут! Я с тебя, ведьмак Марек, ща расписку возьму, понял!
Яр скрипнул зубами. То, как незнакомый кузнец переживает за Зунг, начинало сердить. По большей части потому, что сам Марек за него так не переживал. Хотя это Марек ходил с ним лет десять, Марек снимал его с мёртвого от… бра… ведьмака. Марек ставил на этом клинке эксперименты в попытках выяснить, как разбудить руны вдоль желоба, так ни к чему и не придя.
Яр встретился с возбуждённым взглядом младшего краснолюда.
— Слышь, Плюшка? Я конечно всё понимаю, но вот что ты пялишься? Подзаебал ты меня.
Коржик побледнел, но глаз не отвёл. Начал краснеть.
— Ай, ведьмак, не драконься на мелкого! А ты хорош буравить гостя, балда, — Дунн повернулся к сыну и отвесил подзатыльник, — приличный же краснолюд.
Коржик виновато уткнулся носом в пол.
— Не серчай, Яр, не каждый день любимый отряд в дом наведывается.
— Чего?
— Да этот засранец в каждой партии тебя играет и не давится.
— А… э?
— Да карта твоя, карточка золотая. В гвинте!
Марек напрягся. В гвинте всё-таки есть… Его именная карта?.. Неприятный холодок щекотнул кончики культей.
— Как там она называется, Корж?
Коржик оживился и протянул отцу руки: всё это время он сжимал в бинтах карточку. Пробормотал смущённо:
— Йольт из Ярсбора.
Марек выругался себе под нос. Вскочил с плетёного кресла, замер, упал обратно. Рваными движениями усадился удобней и протянул руку краснолюдам.
— Гляну?
Ох, какая плохая идея, Марек понимал. Но он спать не сможет, если не глянет…
Перед лицом его выросла картинка — Яр несчастно скульнул.
На рисунке блестит яростно ведьмачий глаз. Второй не блестит — зияет дырой, потому что половина головы героя изуродована ожогом. Ведьмак держит за волосы бледную девочку лет восьми: глаза её широко распахнуты, грудь и шея… вспороты. Из них хлещет кровь. Кровь на руках, на кинжале ведьмака. Сходство портретное.
Марек устало протёр глаз, возвращая карту.
— Да, жёстко, — соглашается Дунн, оглянув хорошо знакомый рисунок на вытянутой руке. — Легенду я, правда, эту не знаю, впрочем, знать и не хочу, хы-хы…
— Я хочу… — промямлил щенячьим басом Коржик. — Йо… В смысле Марек, расскажешь?
Ведьмак издал какой-то нечленораздельный стон, он всё ещё мял лицо.
— Щас, расскажет, ты его уже успел заебать! Не лезь в душу!
Дунн занёс ладонь, но Коржик успел уклониться. Поспешно ускакал, чтобы справедливость не восторжествовала.
— Вот засрань, покажу!..
— Так, — прохрипел ведьмак очень тихо. — Я пойду.
— А меч?
Ведьмак отнял руки от растёртой докрасна морды. Достал из ножен на спине стальной бастард.
— Сколько будет посеребрить?
Дунн осмотрел клинок в плачевном состоянии.
— Оренов двести, включая ремонт. И серебро.
Ведьмак заунывно вздохнул. По взгляду его, по протянутой руке, краснолюд понял: денег таких у клиента не водится.
— Могу покрыть один из своих стареньких. Честно говоря, даже они получше будут, чем твой огрызок. Выйдет около девяноста.
— Идёт. Только давай я завтра зайду их подержать. Мне нужно… срочно нажраться.
— Дело святое.
Ведьмак убрал стальной меч, принял разбитый серебряный.
— Корж! Тащи кусманы! — крикнул куда-то в дом Дунн.
Коржик догнал ведьмака, когда тот уже отвязывал лошадь.
— Йольт, ты расскажешь мне эту историю? — всё-таки решился спросить он, протягивая ведьмаку останки меча.
Яр вставил Зунг в ножны, смерил мальчишку пустым взглядом. Тот поспешно добавил:
— Ты и правда моя любимая карта…
— Значит так. Зовут меня Марек Яр. А истории никакой нет. Всё пиздёж и провокация. Грязные инсинуации. Пропаганда Нильфгаарда.
Ведьмак взмахнул поводьями, и конь сорвался. Подальше от нарисованной гадости, в сторону ближайшей корчмы.
***