Карты и сновидения [СИ] полностью

Но это все растекания мыслию по древу, остановил сам себя, шагая по узкому пустынному коридору. Думать нужно о другом, более конкретном. Они с Неллет не говорили об Ирине. Или — было? Конечно, он сказал, была жена, ушла, вернее, сам ушел, живем отдельно, не нарушая свободу друг друга. Но не описывал внешность, не рассказывал о шраме. Не показывал фотографий и портретов, да и откуда они у современного человека, даже в бумажниках теперь никто не таскает маленьких фотографий. Может ли Неллет читать его мысли, видеть картинки в его голове? До визита поддельной Ирины в его келью (Андрей мимоходом отметил — все время хочется назвать ее каютой) он был уверен, что и сам давно не вспоминал о жене, поглощенный новой жизнью. Ну, разве что мама тогда по телефону…

Но девушка воплотилась в нее, а элле Даэд говорил о таких специальных снах, названия которых Андрей уже забыл, но суть ясна — он думает о ком-то, хочет встречи. И — получает ее. Он — получил Ирину, как получил Даэд свою обнаженную Неллет для ночи в своей келье.

Андрей остановился, упираясь в теплую, будто живую стену, кулаками. Прижался лбом. Голова трещала от попыток упорядочить, уложить и расставить все то, что с самого начала зыбко слоилось и дрожало маревом. Да блин и блин, он даже четко не может поставить условия задачи. Знает ли Неллет о его жене, и что знает? Знает ли он сам, что ему нужно от Ирины? А что чувствует она сама, если кинулась в поселок, к родителям. И зачем? Может, вообще, спустись с небес, думает разменять квартиру. А ты тут…

Отклеиваясь от стены, медленно огляделся, пытаясь понять, куда его занесло. Кажется, не раз и не два ступал на пружинящую пустоту, потом шел, петляя коридорами. Слышал голоса, даже кивал встречным, что кланялись и провожали его взглядами. И оказался в уже обычной пустоте маленького зала с ребристым полом, почему-то немного наклонным, а вдоль стен — ящики и шкафы с вентилями и рычагами. Вокруг мерно гудело и потрескивало, помигивали верхние лампы в виде овальных лужиц матового пластика.

Андрей оглянулся. За спиной чернел узкий проем, видимо оттуда он и пришел в технический зал, подобный тем, куда водили его на экскурсию работники самых нижних уровней. Тогда показывали просторные машинные залы, полные гудящих установок с циферблатами. Некоторые, как понял Андрей по рассказам техников, вполне себе работали, с пользой, преобразуя солнечную энергию в электричество, и занимались прочими важными для полета и жизни делами. Другие же, работая, оставались вещами в себе, это он тоже понял по поведению техников, которые обходили приборы и механизмы с почтительным уважением, не пытаясь объяснить, чем те занимаются. Во время экскурсий Андрей не старался быть слишком дотошным, понимая, невозможно вникнуть в подробности мира, веками летящего через пустоту и вполне нормально функционирующего вне человеческой логики. Лакуны и дыры в технической стороне дополнялись магическими усилиями самой Неллет и какой-то не слишком логичной, но существующей жизнью самой Башни. Башня казалась ему чем-то наподобие огромного моллюска, чья раковина благоустроена для тысяч крошечных пассажиров, а он сам жив и жильцы ему не мешают. Скорее помогают. Обычный для Земли симбиоз, нашел соответствие Андрей и успокоился.

Но где именно он сейчас? Было ощущение полной заброшенности, и — никого. Но нет хлама, кругом порядок, а совсем внизу, рассказывал ему его временный кенат-пина, там огромные залы с мертвыми механизмами, которые, говорил тот, блестя глазами — отдыхают. Спят. И конечно, когда-нибудь проснутся. Андрей еще посмеялся тогда над тем, какие формы принимают мальчишеские мечты. Он мечтал о недостижимом — облачной стране в высоких небесах. А те, кто растет в этих небесах, среди облаков, населяют мечтами промышленные залы, полные железа, стали и суперпрочного пластика.

Обходя зал по периметру, Андрей вдруг мысленно и очень ясно увидел новую карту. В отличие от прежних, она имела границу, двойную, по самой середине большого листа. Верх и низ были четко отделены друг от друга резкой уверенной линией. И — контрастом зыбкому облачному верху, такому светлому — темный, заполненный шестернями, рычагами и сложными, но четко очерченными коробками механизмов, низ.

Двойная, напомнил себе, а локти покрывались мурашками от нетерпеливого желания поскорее начать работу, ты видел, граница — двойная.

Да. Потому что, пересекая резкую линию, тонкие завитки и спирали соединяли два мира. Показывали, как вырастают одни объекты из других, зыбкие облака из уверенных чертежей машин, и наоборот. А еще эту карту можно переворачивать, меняя верх и низ местами, меняя важность прописанного в зависимости…

Он уже быстро шел обратно к черному проему, найти шахту. И остановился, вглядываясь в затененный угол за сложной массивной коробкой, блестящей пластиковым покрытием. Там был кто-то. Скорчился, сутуля худые плечи, на которые складками падал большой капюшон. Поверх согнутых колен, укрытых рваной хламидой, темнели скрюченные пальцы.