Карты и сновидения [СИ] полностью

Даэд не тронул Янне-Валгу, вечно хмельного старого охотника, лишенного обеих ног. И тот ушел сам, кинувшись в пустоту без шнура, с одним лишь крылом на лопатках. Любой ученик знает, что крыло не поможет вернуться обратно тому, у кого нарушен баланс тела, и Янне нужно было бы заказать конструкторам свое собственное крыло. Но ему это было не нужно.

Так вот. Даэд сам видел Неллет в пустоте. В то время, когда она спала в покоях, видя очередной сон. Лежала тихо, но и летела, управляя Башней. Чей сон это был? И чья реальность? Как суметь все собрать и объяснить? Тогда у него мало что получилось. Вряд ли получится и теперь. Пришелец из внешнего мира рассказывает ему — Даэду — его собственное воспоминание. А ведь это он был там, с принцессой. Даэд защищал ее, дрался, и увел ее к солнцу, в широкую верхнюю степь, где они поклялись любить друг друга. И именно он играл с Неллет в стрелка и хозяйку, ища и найдя мир, где они будут приняты. Парой. Не поодиночке! А теперь оказывается, этот щенок уверен, что место Даэда — его место. Потому что когда-то он залез на склон, таща в руке бумажную игрушку на нитке. И осмелился поцеловать девочку. Чтоб сразу же отступить, отпуская ее на два десятка лет. Забывая.

— Нет, — вполголоса сказал Даэд, садясь в постели и сгибая худую спину. Обхватил руками колени, опуская голову. И поднял ее, припоминая собственное удивление во время рассказа пришельца.

Почему его лицо, манера говорить, жесты, показались ему знакомыми? Неужели снова мучительно гадать, воспоминание это, и если да, то откуда оно? Или это сон? Перекрестье снов, когда все вокруг снится всему вокруг. Никто не думает об этом, чтобы не сойти с ума. Никто, кроме принцессы. Однако, парень прав, требуя беседы именно с ней. Но, с другой стороны…

Может быть, в переплетении снов и реальностей Даэд не так силен, как великая Неллет, вечно юная, но уже полная древней мудрости. Но он умеет видеть людские устремления и желания. Чужой элле хочет поверить в реальность своего сна. Потому что хочет остаться с принцессой. Теперь осталось выяснить, чего же хочет сама Неллет, которая наверняка сама навеяла ему это сон, заменяя в нем фишку-стрелка Даэда на стрелка-Андрея.

Пусть она скажет.

В ничем не нарушаемой тишине Даэд сел в постели, спустил на пол босые ноги. Сильно потерев лоб ладонью, поднялся, выкидывая из головы мысли. Ушел к столу, раскрыл дверцы висящего над ним шкафчика. Тонко прозвенело драгоценное стекло, беззвучно хлопнула пробка, выпуская в ночной воздух густой, кружащий голову аромат специй.

Даэд поднес фигурную бутылочку к стакану с водой, наклонил, шевеля губами в такт падающим, почти невидимым каплям. Выпил сразу же, одним махом. Зажмурился, прижимая ладонь к глазам. Хватаясь другой рукой за стену, вернулся к постели и лег, вытягиваясь. Отвел от лица руку, с пальцами, влажными от выступивших слез. И ужасаясь тому, на что решился, заснул, в ожидании призванного сна, который мог в любую минуту стать для него реальностью, поглощая реальность привычной ночи Башни.

«Что я делаю?»

Слова звучали мерно, без выражения. Так звучит гонг, или вода, отмеряющая время. Так звучали тамбы, подсказала Даэду память, в мире, полном хлюпающих дождей, размягчающих волю и мысли.

«Что… я… делаю?…»

— Звучало в голове Ирины, которая с трудом пробиралась в кромешной темноте скального лабиринта, полного хлюпающих звуков прибоя и странных ночных шорохов. Пятно слабого света фонарика прыгало по камням, высвечивая черные дыры и почти белые поверхности, изгрызенные временем.

Ей нужно было найти то самое место. Где стояли Ленка и ее Василий, говоря о нужном ей прошлом, общем с прошлым Андрея. Но в темноте, без пятен солнца, указывающих направление среди мешанины скал, все изменилось, стало чужим, странным. И, она прислушалась к ощущениям, — недобрым? Нет, скорее, невозмутимо-насмешливым. Могут ли быть насмешливыми ночные скалы?

— Не удивлюсь, — прошептала она, делая еще один осторожный шаг.

Скалы с готовностью подхватили шепот, умножили его, раскидывая по тайным закоулкам. Ирина застыла, прислушиваясь. В ответ эху, показалось ей, услышался чей-то ленивый смешок. У нее задрожала рука с фонариком, потом коленки. И губы. Нельзя пугаться, беспомощно думала она, понимая, если ударится в панику, то кинется бежать, разбиваясь о скалы, упадет. Расплачется с криком. Или случится еще что. Если там действительно кто-то есть, в темноте.

«Там никого». Но она боялась произнести слова вслух. Чтоб не услышать ответа от ленивого насмешника, наблюдающего за ней.

Постояв, мерно дыша, сумела успокоиться, унимая дрожь в руках. Вздрагивающее пятно света выровнялось, утыкаясь в нишу. Отразилось двойной вспышкой от чьих-то глаз.

Ирина вскрикнула, откачиваясь. Свет упал, повернувшись, простукал уроненным фонарем. Умер, оставляя ее в темноте. И — в наступившей, совершенно полной тишине. Даже вода, затекающая в скальные дыры и проходы, стихла, замерла, не издавая привычных звуков. Только очень громко стучало сердце. И дыхание казалось оглушающим, забивало уши, мешая слышать.