Карты и сновидения [СИ] полностью

— Из города, — кивнула Ирина, подтаскивая шаткий стул и садясь. Дернула куртку, чтоб прикрыть мятую футболку.

— Ты же Андрюхи Корсака жена! — узнал собеседник, но не возмутился, а наоборот, заулыбался с облегчением, — ну, слава Богу, дочка. Ты уж поглянь, опамятует или придется в дурку идиота ложить. Ленку жалко, конечно, но сама виновата, давно б уже послала его, алкаша, а все вожжается. Вот увидишь, как встанет, прискачет снова спасать. Что?

— Я говорю, ну и глупо, — перевела Ирина свой короткий и злой эпитет.

Мужчина кивнул, возя рукой по подоконнику.

— Соглашуся. Но то ее дело. Так?

— Чего хочешь? — мрачно вступил в диалог плененный Василий, — шо, порадоваться пришла, да? Как вы нас, мужиков, до позора доводите.

— Водка тебя доводит, — возразила Ирина, щупая пульс под стянутой веревкой и пальцами другой руки приподнимая веко над налитым кровью глазом.

— Ну? Пришел в себя?

— А я и не выходил, — огрызнулся пленник, отворачивая небритую рожу к стене.

— И зря. Если не в состоянии аффекта, посадят тебя, красавчик, и будешь ты пару лет в камере себя жалеть и на жену жаловаться.

Она замолчала. На лице Василия расползлась ухмылка, которая Ирине совсем не понравилась. Морщась, она слегка нагнулась, чтоб расслышать невнятный шепот, сдобренный вечным перегаром.

— Ебал я тебя, — шептал Василий, явно веселясь, — и в манду, и в сраку, нашлась мне тут учителка. Еще и до тебя доберусь, сучка городская.

— Ах ты… — Ирина взялась за грязную руку, почти нежно переплела свои пальцы с чужими, сдавила, сама пугаясь своей радости от того, как сморщилось, кривясь, небритое лицо, и ноги дернулись, снова падая на диван.

— От. ебись, кур-ва, — простонал шепотом, дергая связанными ногами.

Ирина выпрямилась, прижимая его к дивану рукой.

— Вы не выйдете? Мне кое-что у больного спросить надо. Чтобы милицию не вызывать.

— Вась, — посоветовал мужчина, — ты это, ты полегче, а? А то ведь, правда, загремишь. Я там, на дворе постою.

Он вышел, на этот раз плотно закрывая двери, через форточку послышался его голос и голоса других.

Василий попытался вскочить, но Ирина сильно толкнула его руками, и он снова упал на продавленный диван, забарахтался, пытаясь выбраться.

— Не боишься. Понимаю. Но пока не свалил, ты же тут? А я только спрошу. Ответишь, не стану писать заяву. И побои с травмами. Ленка твоя. С-нимать не-бу-дет. Лежи, блядь! Дай спросить!

За окном голоса стихли после ее выкрика. Василий лежал, неловко извернувшись, косил на нее налитым кровью глазом.

— Ты почти трезвый, — сказала Ирина, — я вижу. Так зачем ножом размахивал? Убить хотел?

И снова на мужском лице расползлась хитрая ухмылочка.

— Соображаешь. Тока не все. Зачем мне ее дуру убивать. Забрать хотел. С собой. А там вот, там уже поглядел бы. Как она на Давидика своего. Ну и, там мне ж все можно. Поняла? Ментами пугать не будешь. Там-то. Не достанете.

Он захихикал, всхлипывая. Повел плечами, задирая подбородок с колючками серой щетины.

— Там я большой человек. Сам великий воитель слушает мои слова! И ценит. А не то что вы тут. Мрази болотные.

Ирину тошнило. Не только от старого, въевшегося в кожу запаха перегара, а и от мелких всхлипывающих слов и гаденькой улыбки, с которой похвалялся. Но среди болтовни ей нужно было услышать и понять, как можно больше. А как выдержать, не сидеть же над ним вечно! Мужики во дворе встали под самым окном, молчат, прислушиваясь.

— Почему сегодня? Сейчас почему? Ты, говорят, не трогал раньше. Жену.

— Ну, было разок, съездил по морде. Не помня себя то было. Я ж ее люблю дуру. Ты рази поймешь.

— Почему сейчас? — с расстановкой переспросила она.

— Время пришло, значит! Великий воитель, всех, кто дождался и верен, всех призывает. К себе. Наградить, за верность и службу.

Бормотал, перемешивая ругань и заветные желания, детские сказки и грязные мечты из порно-журналов, поводил связанными руками, закатывал глаза, цокал и цыкал, плюясь слюной, и пару раз оценивающе глянул на Ирину совсем трезвым и пристальным взглядом, от которого ей стало не только противно, а неуютно.

— Вест? — спросила внезапно, прерывая поток слов.

Василий умолк, коротко дыша открытым ртом. Глаза шарили по лицу Ирины, будто пытаясь прочитать, что именно она знает и думает.

— Ты… — он пошевелил губами и вдруг заговорил совсем по-другому, — ты женщина, достойная ласк доблестного воина, ты — одна из жен великого воителя Веста? Или бывшая в пленницах? Или ты видишь горячие сны о том, как берут тебя настоящие жеребцы, а? Вот для чего пришла, со своими вопросами! Но я тебя не возьму. Хотя…

Взгляд опять упал на мятую футболку, и Ирина снова ощутила, что бюстгальтер остался в комнате отеля.

— Будешь слушаться. Так и быть. Возьму. Подарком великому Весту. А ты уломай Ленку, идет? Шо нормально все, — закончил уже обычным своим тоном.

Упал головой на диван, задирая подбородок и выпячивая кадык на жилистом горле.

— Засну. Сказать, мы успеем. Совсем скоро уж будем. С подарком.

— Эй, — она толкнула вывернутый локоть, беспокоясь все сильнее, — не спи, слышишь? Да не спи, зараза!