Карты и сновидения [СИ] полностью

Андрей сел, упирая локти в колени и укладывая лицо в подставленные ладони. Черт и черт! Все это нужно обдумать, но как, если его много, и оно переплетается, движется по кругу, прыгает назад, а еще непонятно, сон или реальность. И чей сон? Он что, правда собирался заняться сексом с этой круглощекой барышней? А Даэд? Выходит, этим он и занимался всю ночь. С ней же! Но тогда почему она сказала, ты — первым?

Андрей встал, по-прежнему мрачный, и отправился на уровень Неллет. Кто-то должен подарить ему свое драгоценное время, чтоб объяснить. Пусть не все. Но хоть что-то!

Шагая по мягкому матовому покрытию и звонким полированным плитам, кивая в ответ на поклоны и приветствия, огибая углы и сбегая по спиральным узким лесенкам, он постоянно возвращался к воспоминанию о недавнем. Как Ирка, его Ирка, улыбнулась, поднимая навстречу лицо, подалась к его рукам. Да. Если бы это была она…

— А я ему говорю, ты, Пиэтка, маленький еще дурачок, не понимаешь, куда стремиться. Все умные мальчики стремятся в советники или в мужья, так повелось. Конечно, матери нелегко, ведь мужья уходят жить насовсем в другие места, а советники заняты делом, им даже жениться нельзя, но детки же будут. Подруг им можно, советникам. Оно, конечно, нескоро, но на то и мать — думать вперед.

Ойя прервалась, чтоб грозно окликнуть дочку, слегка переваливаясь, сбегала прекратить ссору на мягкой лужайке. И вернулась, стеснительно прижимая руку к животу.

— Да и детками жизнь нас не обижает. Гален у меня, не смотри, что такой молчун. Где надо он быстрый и в силе. Через полгода вот…

Она хихикнула, расцветая лукавой улыбкой.

Ирина послушно улыбнулась тоже, кивнула, ахнула, как положено всплескивая руками. Болтовня Ойи ей изрядно прискучила, но та вызвалась показать ей, как они тут живут, когда Ирина наврала, насчет того, что просмотр детских спортивных талантов перенесен на более поздние дни. А главное, сегодня на уровне игр ждали визита весеннего мужа Неллет, элле Андрея. И Ойя жаждала показать гостье, как весел, вежлив и общителен новый избранник великой принцессы.

— А то времени ему осталось всего-ничего, — сообщила доверительно, усаживаясь рядом с Ириной на вычурную белую лавочку, — кончится месяц-ноуба, за ним придет дэкбе, и светлая наша Неллет заснет, чтоб охранить Башню от страшных бедствий зимы. Зимой муж ей не нужен, и наступит его время уйти.

— Куда? — стараясь не выдать слишком явного интереса, спросила Ирина, и замолчала, мучаясь, что спрашивает, возможно, о том, что известно всем. И ей должно бы.

— Все мы так говорим, — певуче согласилась Ойя, — не печалься, саа Эйра, случайным словам. Хоть и знаем, что лучшие покидают нас, пропадая в колодцах и тканях, и что так повелось и нужно, но все же слабы сердца женщин. Ты, может, тоже дружила в классах с будущим весенним, а?

Ойя толкнула Ирину в бок, засмеялась тихонько.

— Какие колодцы? — спросила сбитая с толку гостья, — какие ткани?

— Ткани? — удивилась Ойя, — ты о чем? А что Марита не захотела пойти с нами, то понятно, она не сильно любит детские уровни.

Она прижалась к Ирине пышным боком, зашептала, вытягивая лицо поближе к уху.

— Ушельцы, они могли рожать только там, куда увелись. Так и мать родила Мариту, а когда все вернулись, тогда и сделалось ясно, что тут им детей не дают. Не сразу. Но прошел год и два…

Ойя развела руками, подняла плечи в выразительном жесте.

— Великая Неллет лучше нас, простых, знает, что нужно для равновесия Башни. Так что, пройдет еще ну… тридцать, наверное, лет, и все они тоже уйдут. Останется память, ее смоют легкие сны. Алимку вот жалко. Хороший такой парень, с мозгами. Но как привел тогда Мариту, так она ему — и свет и радуга.

— Почему же жалко? Если он ее любит?

— А дети? — возмутилась Ойя, похлопав себя по животу, — а вдвоем состариться и уйти в нижнюю дымку, держась за руки, чтоб вместе упасть в последний сладкий сон? Она уйдет, а муж ее Алим останется горевать. Или начнет искать смерти, чтоб догнать ее на пути.

Ирина слушала, кивая и временами переставала понимать хоть что-то. Слишком чужая жизнь, в которой обычные слова сплетаются в совершенно неясные ей формулировки и конструкции. И почему, кстати, язык тут совсем наш, обычный? — ухватилась она за новый вопрос.

Искоса глянула на довольную жизнью Ойю, поняла — та не сумеет ответить. Можно, конечно, пообщаться с мужчинами. У них другой склад ума, а еще оба новых знакомца Ирины — техники, они могут знать что-то о самой сути. А могут и не знать, смазывая машинным маслом какие-то отдельные шестеренки.

— О! — Ойя вскочила, одергивая платье, поправила на плече прозрачный яркий шарф, — наверное спустился! Видишь, все туда идут? Пойдем, пойдем, саа, скорее. Вдруг он не успеет посетить вас, а ты и увидишь, тут, со мной.

Ирина пошла следом за Ойей, которая выловила в гуще ребятни дочку и тащила ту за руку. Кусая губы, раздумывала, как быть. Наверное, он тут совершенно счастлив.