Удушающие крики и дрожь во всём теле наряду с затравленным взглядом. Однако никогда… Никогда его не просили причинить боль специально. Никогда. Ведь сделать так мог только добровольный мазохист, а таковых он не встречал.
Теперь встретил. Ещё пару минут мужчина думал о том, что ему следует сделать. Уйти. Посмеяться. Исполнить просьбу. Все варианты были определённо глупыми, но потом ему просто стало интересно, что последует за тем, что он выполнит свою просьбу? Что сделает эта самоуверенная девчонка тогда? Как сильно будет умолять остановиться? И насколько пожалеет о своих словах?
Губы Михаила исказила усмешка, голова привычно склонилась набок. А через секунду он и вовсе окончательно сократил расстояние между ними, резко хватая за запястье Кристину, заставляя подняться. Отчасти мафиози был уверен, что уже этот жест запугает девчонку.
Но брюнетка лишь молчаливо поднялась, вздёрнула подбородок, сверкнула своими чистыми глазами, цвета изумруда, прерывисто вздохнула. И в этом мужчина разглядел кое-что слегка большее, чем простой вздох.
Ведь Кристина будто пыталась этим последним вздохом, заполнить свои лёгкие до конца, как смертник перед казнью. Также смиренно прикрывая глаза. И от этого простого жеста внутри мафиози что-то замерло и дёрнулось. Не должно было, но задело что-то внутри. И он сам не понял, как его широкая ладонь прошлась по бархатному плечу жертвы.
Мужчина не осознал, в какой момент смог остановиться и отойти от своей первоначальной идеи. Ещё минуту назад ему хотелось сильно ударить её, причиняя ту боль, о которой она просила, чтобы не смела так шутить с ним. Но сейчас он почему-то лишь мягко касается её плеча, не скрытого даже маломальской тканью, вызывая в девичьем теле лёгкую дрожь.
И от это прикосновения горячих пальцев к холодной коже она непроизвольно жмётся к нему сильнее, делая шаг, чтобы стать ближе к нему. И мафиози кажется, что это как-то совсем похоже на ребёнка. И совсем глупо. Однако Крис он не отстранил, а продолжил молчать, опуская тёплые ладони на худую спину.
Определённо Михаил не собирался успокаивать её, желая просто уйти, но брюнетка настолько сильно вжалась в него, что сдвинуться с места стало проблематично. Как будто она собиралась обернуть его собой, не давая шанса выбраться.
Конечно, в этом мафиози разглядел особый стратегический ход по его привлечению, хотел обломать наивные надежды малолетней дурочки. Только вот при воспоминаний о дорожках слёз на её щеках ничего не сказал, не до конца разобравшись в том, что происходит. И поэтому не особо спешил с выводами. Никогда не любил поспешность.
— Просить ударить их после ночных кошмаров могут мазохисты либо измученные, — после долго молчания предположил мужчина, стоя в такой же позе. Как бы слегка приобнимая Крис, но в тоже время держась довольно отстранённо. Всё это совсем не вписывалось в установленные им правила для подобных шлюх, но сейчас это не волновало. — К какой категорий относишься ты?
Михаил чуть опустил голову, чтобы понаблюдать за реакцией Крис, которая, видимо, постепенно пыталась вернуться к своим привычным действиям. Получалось не до конца. Сознание возвращалось медленнее, как и всегда после таких кошмаров. Однако вопрос был задан — нужно было ответить. Только вот правильного ответа среди предложенных не находилось, девушка сглотнула.
— К категории ненормальных, — устало ответила брюнетка, мгновенно натягиваясь, как струна, натягивая на губы усмешку. Ей не нравилась его интонация, но в тоже время цепляло то, что его голос не сквозил жалостью, а оставался таким же уверенным и властным. Рядом с ним не хотелось казаться ещё более слабой, чем он застал её сейчас. Нужно было уходить. — Но даже такая ненормальная, как я… сейчас безумно хочет спать.
Она произнесла это спокойно, без тени эмоций, и мужчина лишь усмехнулся. Но ничего не сказал, вместо этого провёл ладонями по ткани чёрного платья, но неожиданно смыкаясь на талии. От этого незаконченного движения Кристина издала прерывистый вздох, просто потому, что в глубине души ожидала большего.
Ожидала, что его цепкие пальцы потянут замочек на платье вниз, опуская к её ногам, он потянется к её губам, раздевая до конца, и она не станет сопротивляться. А потом он просто трахнет её на этом узком диване, оставляя на молочном теле синяки заставляя забыть обо всех кошмарных мыслях, до сих пор остающихся в голове. Или просто пристрелит, что тоже было неплохим вариантом. Однако ничего из этого мафиози не сделал.
Вместо этого они почему-то оба замерли в этой неестественной позе. Со стороны бы, возможно, подумали, что они — парочка влюблённых, встретившихся после долгой разлуки. И эта история определённо была бы романтичнее той, что происходила между ними. История о мафиози и о его новой шлюшке, которую он скоро выкинет за ненадобностью.
Но на мгновение Кристина перестала думать об этом. Думать об этой насмешке судьбы. Не потому, что вдруг резко почувствовала защищённость от мужчины, как написали бы в любой романтичной книжке, или не потому, что сердце забилось быстрее от одного прикосновения.
