— Погодка-то нынче разгулялась! — наконец сказала тетя.
— Да, — поддержал я разговор и замолк.
Тогда тетя предложила мне:
— Может, все-таки поешь мороженого?
— Нет, — нахально сказал я.
— А для чего ж ты тогда пришел? — удивилась тетя.
— Я пришел узнать, как ваша жизнь, — сказал я и посмотрел в окно.
— Живем помаленьку, — сказала тетя и протянула мне полную вазочку мороженого. — Сегодня вот посудомойка на работу не вышла. Так что за двоих вкалываю. На-ка лучше поешь мороженого.
— А дети как? — спросил я, стараясь не обращать внимания на мороженое.
— Дети ничего, — сказала тетя. — Ничего дети. Хулиганят только и двойки носят.
— Пороть надо, — сказал я. — Некоторые ведь русского языка не понимают. До них только ремнем доходит. А я вот, как двойку принесу, сразу штаны скидываю. Где прелесть такую брали?
— Какую прелесть? — не поняла тетя.
— Я про блузочку говорю, — сказал я. — Вам оранжевый очень идет. А желтый полнит.
— Ах, это?! — тетя оглядела себя и улыбнулась. — Это я у портнихи шила.
— И сколько она с вас содрала за такое удовольствие? — спросил я.
— Тридцать рублей, — хлопая ресницами, сказала тетя.
— Как одна копеечка! — сказал я. — Надо бы и моей такую справить.
— Кому? — насторожилась тетя.
— Да маме, говорю, моей. А то все в халате да в халате. Волосы у вас свои?
— Почти, — прошептала тетя и покраснела.
— Вам такая прическа очень к лицу, — сказал я. — Вы в ней моложе лет на пятьдесят!
— Да мне всего сорок восемь! — засмеялась тетя, и прическа съехала ей на глаза. — Да ты ешь, ешь мороженое-то. Растает.
— Очень холодное вредно есть, — строго сказал я. — Как здоровичко-то ваше?
— И не спрашивай! — отмахнулась тетя. — Какое уж наше здоровье?
— Что, печень опять пошаливает? — спросил я и посмотрел на мороженое.
— И печень, и давление, — сказала тетя.
«Пора!» — подумал я и, придвинув к себе вазочку с мороженым, спросил:
— Аллохол пробовали?
— Да разве в аллохоле дело, — вздохнула тетя, — когда дома устаешь как собака? Мусорное ведро — и то некому вынести!
— А муж что? — спросил я и с любовью посмотрел на мороженое.
Тетя почему-то отвернулась.
— Муж-то что? — спросил я опять и зачерпнул первую ложечку мороженого. — Где сейчас?
Тетя хлюпнула носом, и я уже хотел было есть мороженое, но она вдруг схватилась за сердце и судорожно стала ловить ртом воздух:
— Пить… Пить…
Я бросился за водой, помня, что медлить нельзя: мороженое уже таяло. А когда прибежал обратно, было уже поздно: тетя, утирая фартуком глаза, доедала мое мороженое. Слезы ее скатывались прямо в вазочку, и я не понимал только одного: как можно есть такое соленое мороженое?
— Это я так… — сказала тетя. — Я на тебя не в обиде. Приходи еще, если опять захочешь мороженого.
— Ну, спасибо! — сказал я.
— Спасибом не отделаешься! — засмеялась тетя. — Помоги-ка лучше посуду помыть.
Я добросовестно вымыл все, что велела тетя, но с тех пор почему-то не люблю мороженое.
Какова главная черта подлинной литературы? Глубокое проникновение в суть вещей, строго последовательное воссоздание действительности, иными словами — реализм.
Но вспомним «Тараканище» Чуковского:
Эта фраза настораживает. Зачем комарикам летать на воздушном шарике, если они способны летать сами, без посредства летательных аппаратов?
Можно, конечно, предположить, что вместе с комариками на воздушном шарике летел еще небольшой человек, без которого, как известно, комарики жить не могут, потому что являются с ним братьями по крови. Но Чуковский, к сожалению, ни словом не обмолвился, входил ли человек в состав экипажа.
Более последователен в этом смысле Пушкин. Каковы причины отъезда Онегина из Астрахани на Кавказ? Далеко не поэтические:
Но, к сожалению, Пушкин не указывает конкретно, какой вид комаров сосет кровь Онегина.
Гораздо глубже в этом отношении Маяковский:
