Чья же она, если не секрет? Легко догадаться: если голова валяется в ногах у женщины, значит, эта голова принадлежит мужчине.
Точнее, принадлежала ему раньше. А теперь голова принадлежит женщине, потому что это она ее первой отрубила.
Мужчину, который потерял от женщины голову, зовут Олоферн. А женщину, у которой все на месте, зовут Юдифь.
У Олоферна из одежды — только меч, а у Юдифи из одежды — украшения и какая-то драпировка, которую накинул на нее художник, чтобы он мог спокойно ее рисовать, а Олоферн мог спокойно ему позировать.
Юдифь поражает своей чистотой: ни капли крови на ее платье. Чистотой Юдифи поражен и Олоферн. «Чисто сработано!» — как бы думает пораженный командир, оставшийся без своего корпуса.
Ни тени волнения на лице Юдифи. И это естественно. У нее с головой все в порядке: прическа не сбита, помада не смазана.
Спокоен и Олоферн. Конечно, он вынужден признать: нет любимого туловища. Но оно ему и не нужно: в мужчине главное — голова, а в женщине — все остальное.
Да, трудно любить человека, который рубит сплеча, а потом целый день стоит на голове! Такая участь ждет каждого, кто влюбляется по уши. Влюбился бы Олоферн по пояс — и потерял бы гораздо меньше.
О чем же говорит нам образ Юдифи и образина Олоферна? Что хотел сказать художник своей картиной, если бы умел говорить? Ясно любому: одна голова — хорошо, а с телом — лучше!
В дверь робко постучали.
— Входите! — сказал редактор, не отрываясь от чужих бумаг.
В кабинет вошел сухонький старичок с картонной папкой под мышкой.
— Здравствуйте! — сказал он. — Вы юмористические рассказы печатаете?
— Печатаем, печатаем, — сказал редактор, что-то вычеркивая в чужих бумагах.
— Правда, юмор у меня, — старичок замялся, — как бы это сказать, технический!
— Как — технический? — редактор вскинул голову.
— Ну, — сказал старичок, — я пишу с юмором о машинах.
— Только о машинах? — переспросил редактор.
— Почти, — тихо сказал старичок. — А точнее — о фрезерных машинах.
— Только о фрезерных?! — строго спросил редактор.
— Ну, не совсем, — поспешно сказал старичок, — а собственно говоря, только о самих фрезах.
— Весь юмор о фрезах?! — ахнул редактор.
— Ну, это я, конечно, преувеличил, — как бы оправдываясь, сказал старичок, — а честно говоря — только о кольцевых фрезах.
— Только о кольцевых?! — редактор стал плотоядно потирать руки. — Прекрасно!
— Да, — уже уверенней проговорил старичок. — Причем — только о тех, которые применяются в пилах.
— Только в пилах?! — редактор вскочил со стула и обхватил старичка за плечи. — Это как раз то, что нам нужно на сегодняшний день!
— Да, — гордо сказал старичок. — Только в пилах и только в камнерезных.
— Потрясающе! — воскликнул редактор и отер пот со лба. — Значит, вы занимаетесь юмором только кольцевых фрез камнерезных пил.
— Вот именно! — сказал старичок. — Причем с шириной пропила — четыре сантиметра.
— А… — редактор насторожился, — с глубиной пропила?
— А с глубиной — сто двадцать, — радостно сообщил старичок.
— Не пойдет, — сухо сказал редактор.
— Что, слишком мелкий пропил? — ехидно спросил старичок.
— Нет, слишком глубокий, — сказал редактор. — Для нашего журнала.
— Но ведь такова действительность! — возмутился старичок.
— Я понимаю, — вздохнул редактор. — Но поймут ли другие?
— Да кто будет считать эти сантиметры?! — не на шутку рассердился старичок и бухнул кулаком по столу.
— Вы еще не знаете нашего читателя, — грустно сказал редактор. — Один-два сантиметра он еще пропилит. Но глубже…
— Да что здесь пилить?! — затараторил старичок, переходя на шепот. — Это же известняк!
— Известняк?! — удивился редактор. — В таком случае вы обратились не по адресу. Наш журнал называется «Проблемы затупления кольцевых фрез камнерезных пил при обработке гранита».
В детстве я очень любил мороженое. Потому что моя тетя работала продавцом мороженого. И мы с мамой часто навещали ее, чтобы поесть мороженого.
Но однажды я решил зайти к тете один. У моей мамы болело горло, и она не в состоянии была видеть тетю. И ее мороженое.
— Только не набрасывайся сразу на мороженое, — предупредила меня мама. — А то тете взбредет в голову, что ты пришел только за тем, чтобы поесть мороженого.
Я пришел в мороженицу, и тетя сразу спросила:
— Ну что, пришел поесть мороженого?
— Нет, — сказал я и жадно стал глядеть на тетю.
Я помнил, что нельзя начинать прямо с мороженого, но с чего начинать, я не знал.
