Мужики еще гудели и возмущались над таким положением вещей, когда толпа стала расступаться, как по команде, давая кому-то пройти. К объявлению подошла высокая худая женщина лет пятидесяти. Одета она была в осенний длинный плащ и иногда поеживалась от зябкого ветерка, что уже крутил хороводы из пожелтевшей листвы во всех дворах. Густые темно-каштановые волосы были собраны на затылке и заколоты в тугой узел. Лицо немного было уставшим, и мелкие морщинки выдавали ее возраст. При всем при этом нельзя было не отметить, что когда-то она была удивительно красива. Светло-зеленые глаза с мечтательной поволокой остались, как и в юности, нежными, а черты лица аристократически утонченными и правильными.
Она прошла сквозь толпу, которая, как по приказу, расступалась перед ней. Женщина, никого не замечая, подошла к колонне и тихим голосом медленно стала читать объявление. Пожилые мужчины с нескрываемым восхищением смотрели на нее. Ну еще бы: ведь когда-то, будучи молодыми, почти каждый из них посылал сватов к ее отцу, но всем было отказано. Она так и осталась для них несбывшейся мечтой. И хотя уже давно годы посеребрили им виски, а безжалостное время согнуло спины, у каждого из мужчин при взгляде на эту хрупкую уставшую женщину глаза загорались молодым огнем, как и тридцать лет назад.
Наконец она повернулась к толпе и спросила:
– Кто-нибудь идет сегодня на открытие этой карусели, или вы считаете это глупой затеей?
Она еще раз взглянула на красочную картинку, которая так и играла всеми цветами радуги. Афиша как будто звала и манила к себе.
Васька хотел еще что-то вскричать возмутительное о нарушении спокойствия в городке. Он уже было открыл рот, чтобы произнести пламенную речь и произвести впечатление на Марту Сергеевну, но она продолжала:
– А я, пожалуй, пойду. По возрастной категории подхожу. Да и наш городской парк аттракционов давно не функционирует и погулять совсем негде. Заодно и молодость вспомню. Да и хочется хорошо провести последние теплые деньки.
Макар Степанович после ее речи как-то сразу встрепенулся, подкрутил свои седые усы и шагнул к Марте Сергеевне.
– Наша многоуважаемая Марта, не могли бы вы составить компанию и пойти на это мероприятие со мной вместе?
Женщина строго взглянула на старика из-под красиво изогнутых бровей и сухо произнесла:
– Спасибо, Макар Степанович, но мне есть с кем идти. Я приняла от него приглашение раньше вас, – многозначительно поставила точку в диалоге женщина.
Чинно спустившись по ступенькам, она пошла по дорожке парка, что окружал это здание, в сторону видневшейся вдалеке улочки с одноэтажными скромными домиками. Марта Сергеевна немного сутулилась, но шагала уверенно и быстро, как будто торопилась куда-то. Ветер гонял вокруг нее опавшую листву, создавая прекрасный воздушный шлейф городской королеве. Мужчины, застыв, смотрели ей вслед с восхищением в глазах. Одновременно выдохнув, повернулись друг к другу.
– Ну, что, товарищи, тогда и мы пойдем?
– Да! – крикнул Васька.
– И я… и я, – один за другим мужики давали согласие на совместное посещение карусели.
Решили встретиться у входа на аттракцион в полседьмого вечера. Пожав друг другу руки, компания стала медленно расходиться по домам.
Теперь темнело рано: осень была в разгаре. Днем на улицах хозяйничал прохладный, пробиравший до самых костей, осенний ветер. Он летал по всем дорожкам городского парка, ворошил листья, что сгребали в большие кучи дворники по утрам, пробирался под полы плащей, заставляя людей вздрагивать от своих ледяных прикосновений.
Все было, как обычно, из года в год. Все шло тихо и размеренно. Здесь ничто никогда не нарушало всеобщего покоя и уклада, и в этом году все повторилось бы, если только не эта необычная карусель, что построили на пустыре. У аттракциона было странное ограничение по возрасту: «Вход только лицам за пятьдесят».
Все пришли к развлекательному комплексу, как и договаривались, в полседьмого вечера. Место было огорожено высоким фанерным забором, который был расписан сценами из цирковой жизни и веселых ярмарочных гуляний.
Все, как сговорившись, надели все самое лучшее, что у них было. Дед Макар нацепил даже несколько орденов, что получил когда-то на местной фабрике как ударник труда.
Васька пришел в своем выходном костюме, который знал весь городок: ведь он был у него один на все времена. Тщательно зачесанные на пробор волосы, смазанные гелем, придавали ему вид стареющего донжуана. Когда старичок посматривал на Марту Сергеевну, глаза его вспыхивали боевым огнем. Он переминался с ноги на ногу, готовый в любой момент сорваться с места и услужить ей, только сделай она жест.
