– Боишься? Все верно, бойся меня,– усмехнулся он.– Ты – волчица. И ты попала в капкан. Самоуверенная, жадная до жизни тварь! Ты сдохнешь. Скоро!.. Зачем она тебе такая жизнь сейчас? Ни достоинства, ни морали.– Он неожиданно накрыл ее лицо ладонью.– Как это произошло, Ирина? Ты была такой хорошей, такой доброй девочкой. А потом встала на сторону зла. Заманила в капкан Аню Лазареву, оболгала Хасана Бикташева. Неужели это и есть любовь? Неужели любовь для тебя – это тьма?
– Отпусти меня, не убивай,– снова всхлипнула Храмцова.– Кто ты?..
– Кто я?.. Скоро ты все узнаешь. Скоро мы станем самыми близкими людьми на этом свете!..
– Нет-нет,– простонала Храмцова.
– Ирина, расскажи мне хоть что-то доброе и светлое. Расскажи, что хотела родить от Иванова. Хотела сделать его счастливым отцом. Расскажи мне хоть что-нибудь…– Он внезапно и резко вскочил на ноги:– Нет, Ирина! Ты не хочешь детей! И все что ты ищешь – насытиться похотью! Ты жаждала напиться из этого колодца. Хотела быть рядом с красавцем Ивановым. Хотела лежать на мокрых простынях вместе со своей мечтой…
– Нет, я хотела родить от него!– Выкрикнула Храмцова.– Я хочу от него детей!
– И как бы ты это сделала с противозачаточными таблетками?!– Вкрадчиво спросил ее Матвей и крикнул во весь голос:– Ты лжешь! Ты – мерзкая отвратительная лгунья! Ведьма! И про своих не рожденных уже детей ты вспомнила только сейчас! И ты уже не родишь никого и никогда. О чем ты думаешь сейчас, Ирина? Что чувствуешь?– Он склонился над ней и снова зашептал на ухо:– Сейчас ты хочешь только одного – жить. Сколько ты убила своих детей, Ирина? Ты спрашивала их о желании жить?.. Но нет! Я не ошибся! Вы с Кириллом – два сапога – пара. Убивать своих детей для вас – дело привычное.
– Заткнись! Заткнись!!! Что ты несешь?!– Истерично выкрикнула Храмцова. И в этот момент сквозь страх и отчаянье блеснуло ее истинное обличие, человека готового ради себя на все.
Матвей снова сел перед ней на корточки.
– Что я сказал тебе о самоуверенности? Вспомни, что именно я сказал тебе о ней?.. Потому что самоуверенность вашу троицу и убила!– Он снова резко вскочил на ноги и как оглашенный завопил во всю глотку:– Мне оставалось только терпеливо ждать, когда алчность сделает свое дело!!! Ирина, ты любишь музыку?!– И Матвей так посмотрел на нее, что Храмцова помертвела от ужаса.
Они находились на втором этаже старой дачи, сложенной из кирпича полвека назад. Вычурный и слегка помпезный вид этого дома, тем не менее, гармонично вписался в ансамбль особняков поскромнее. В свое время эти дачи давали партийным работникам, так что Матвей знал, куда привезти Храмцову для экзекуции. Он привез ее на дачу Бикташевых. Единственным свидетелем его манипуляций в этот вечер стал сторожевой пес соседей. Он изредка поглядывал на освещенные окна в доме напротив, его уши подрагивали. Он слышал и музыку, и сдавленную возню, и стоны, и какие-то шлепки, напоминавшие звук падающих в реку кусков глины.
Время подошло к полуночи. В ночном лесу вокруг дачи Бикташевых гудел ночной ветер.
На следующий день после полудня Хасана выпустили под подписку о невыезде. Свою роль сыграли показания Потапова и деятельное участие родных братьев и племянников Хаснула Магомедовича, работавших в сфере юриспруденции.
– Но, Хасан,– почти в голос предупреждали они своего родственника.– Сейчас никаких резких движений. Предоставь это дело следствию. Поезжай домой, отдыхай, набирайся сил. Не забывай, ты под следствием и под подпиской.
Но первое, что сделал Хасан – это приехал на радиостанцию.
– Привет! Как ты?– Уже на лестнице окликнул его Олег Чернышев.– Я ребятам сразу сказал, через день-два Хасана отпустят! Вообще, бред какой-то!
– Это не бред, а пиздец какой-то,– отозвался Хасан.
– Потолкуй с Иванычем. Храмцовой и Шпарака все равно нет.
– А где они?
– Да кто ж их знает? А Иванов в отпуске. Улетел то ли в Египет, то ли в Турцию. Алиби железное, если ты за алиби спросить пришел.
Хасан посмотрел сквозь собеседника. Резко развернулся и сбежал вниз по лестнице.
– Вспомни тот самый день, Кирилл. Тот страшный день.– Матвей поставил стул напротив Иванова.
– Ты сошел с ума,– спокойно улыбнулся Иванов.– Развяжи меня сейчас же.
– А ты все тот же барин, да?– Матвей несильно шлепнул Иванова по затылку.– Все та же напыженная сволочь. Ты думал, что возмездие обойдет тебя стороной?
– О чем ты? До сих пор бесишься, что я квартиры продал? И тебе пришлось искать жилье. За это ты решил меня наказать?
– Нет, не за это. А за то, что ты Любу – сестренку мою, и дочку ее, собственную свою дочь, Кирилл… Убил и сжег в этом доме!.. Достоинство, справедливость, возмездие. Знакомые слова?.. Ты вроде как дочку вновь обрел. Это замечательно, Кирилл. Нарочно не придумаешь! Когда-то ты сжег Любу с ее дочерью, а сейчас я сожгу тебя с твоей «дочерью».
– Не смей!!!– Проревел Иванов раненым зверем, едва не выламывая скованные за спинкой стула запястья.– Только тронь ее!!! Я тебе глотку перерву…
