В два часа пополудни его снова привели на допрос. Сейчас дознавателей в кабинете было несколько, но допрос и очную ставку снова проводил Ефимов.
– Успокоились, Хасан Хаснулович?– Поинтересовался он.– В таком случае приступим. При первой встрече, Хасан Хаснулович, я поставил вас перед фактом неоспоримого доказательства вашей причастности к похищению. А возможно причастности к более тяжкому преступлению против гражданки Лазаревой Анны Витальевны. Свою причастность вы отрицаете,– он несколько секунд смотрел на Хасана, словно ждал от него признание под тяжестью этих фактов.– В таком случае, приступим к дальнейшим следственным мероприятиям. А именно к очной ставке. Войдите, Андрей Сергеевич.
Спустя мгновение, улыбаясь и слегка раскланиваясь с собравшимися, появился Шпарак.
– Присаживайтесь, Андрей Сергеевич,– Ефимов принялся наговаривать на диктофон:– Проводится очная ставка с целью уличить Бикташева Хасана Хаснуловича в факте особо тяжкого преступления против гражданки Лазаревой Анны Витальевны, совершенного им в ночь с восьмого на девятое ноября двух тысячи шестого года. Очная ставка проводится между гражданами Шпараком Андреем Сергеевичем и Бикташевым Хасаном Хаснуловичем в присутствии свидетелей и понятых в полном соответствии с Законом Российской Федерации. Итак, Андрей Сергеевич, что вы имеете донести до сведения следствия по этому делу?
– В общей сложности с Хасаном Бикташевым я знаком пять с половиной лет,– как по писаному начал говорить Шпарак.– Не могу сказать точно, сколько лет Бикташев был знаком с Лазаревой, но я постоянно подмечал, что его отношения с Анной Витальевной носят маниакальный характер…
– Что ты несешь, Шпак?– Хасан с отвращением посмотрел на Шпарака.– Что ты мелешь?.. Но ничего, мы еще встретимся, еще поговорим.
– Прошу занести это в протокол очной ставки!– Рьяно выкрикнул Шпарак.– Бикташев мне угрожает!
– Занесем, Андрей Сергеевич,– успокоил его Ефимов.– Обязательно занесем. Продолжайте.
– Бикташев всегда был неуравновешенным человеком. Психопатом, можно сказать,– на Хасана Шпарак больше не смотрел.– А после разрыва с Лазаревой и вовсе с катушек слетел.
– Вы знаете о причинах их разрыва?– Уточнил Ефимов.
– Конечно! Это все знают! Аня – женщина умная. Ее карьера вверх пошла. А Бикташев, кто?! Балласт! Самый настоящий балласт! Разумеется, его коробило, что у Ани все складывается удачно. А потом они стали реже видеться. У нее завязались новые знакомства. Не такие обременительные, надо полагать. Он же ревновал ее к каждому столбу! Он же кавказец, самодур…
– Ах – ты, паскуда!– Хасан смотрел на Шпарака уже с ненавистью.
– Ничего-ничего!– Ощерился тот.– Сколько ниточке не виться, а конец все равно будет.
– Вы еще что-то можете добавить по этому делу?– Ефимов выжидающе смотрел на Шпарака.
– Конечно! Перед похищением Лазаревой, то есть вчера вечером, у меня состоялся разговор с Бикташевым. Но вы поймите, он был пьян, и я немного выпил. Я просто не придал значение этому разговору. А оказалось, что Бикташев на самом деле планировал это преступление.
– Шпарак, сволочь ты! Сука продажная!– Казалось, Хасан испепелит Шпарака взглядом.
– Был этот разговор, Хан?!– Снова рьяно выкрикнул тот.– Был!
– Андрей Сергеевич, давайте, вернемся к изложению фактов,– пресек их перепалку Ефимов.
– В общем, Бикташев сказал мне, что жизнь без Лазаревой для него невыносима. И попросил одолжить машину. Я спросил, зачем она ему понадобилась? Он сказал, что поедет на встречу с Аней. Что он уже договорился с ней. И добавил, чем бы их разговор не закончился, она все равно останется с ним. И вид у него был совсем уже нездоровый. Тогда я этому значения не придал. А сейчас думаю, что он ее убил! Вот что я думаю. Он же псих! Она ему наверняка отказала, и он ее убил. А никакого похищения не было. Он сам все выдумал для отвода глаз. Алиби себе готовил…
– Ты же все врешь, паскуда!– Выкрикнул Хасан.– Он же все врет!
– Кирилл Андреевич, отпустите меня,– Аня отвернулась к стене. Она чувствовала невыносимый стыд и унижение, потому что только что оправилась в «утку». После чего Иванов ухаживал за ней, взрослой женщиной, как за грудным ребенком.
– Что ты говоришь, Аня?– Иванов погладил ее по голове.– Дочка, ты не представляешь, какое это счастье вновь обрести тебя. Я взял отпуск. С сегодняшнего дня во всем мире только ты и я.
– Кирилл Андреевич, я прошу вас. Я вас умоляю. Отпустите меня.
