– У меня с
– Извини. – Я снова сел на камни. – Меня отстранили от работы, а у тебя отличные перспективы, тебе надо остаться в институте и…
– А может, ты перестанешь решать за меня, как мне жить?
– Лео, пожалуйста! Сейчас мы все на эмоциях, а надо думать головой. Давай, как страсти улягутся, я прилечу и буду жить где-нибудь недалеко. Ты будешь работать, мы будем видеться по вечерам. Подожди пару недель, я не исчезну.
– Ты уже это сделал, – она горько вздохнула.
– Неправда, я на связи.
– Я тебя из-под земли достану, ясно? Не вздумай пропадать.
– Ясно, – я улыбнулся. – На связи, Лео.
Нажал отбой и долго смотрел на неотвеченные от Райли. Но ему перезванивать не стал.
На следующий день я взял в аренду машину и поехал в Поляну.
Горы были все те же. Ни в их облике, ни в запутавшихся в вершинах облаках, ни в речке, бегущей по склону мимо поселков, ничего не менялось. Для поддержания душевного равновесия это было, пожалуй, идеальное место. Мимо пролетают года, события сменяют друг друга, принося то горе, то радости, а здесь ничего не меняется. Это место словно замерло, достигнув собственного равновесия. И, глядя на него, кажется, что и у человека тоже может получиться найти свое равновесие.
К своему удивлению, лезть на качели над пропастью мне категорически не хотелось. И без того хватало острых ощущений в жизни. А вот гулять по горным тропам, сходить в парк водопадов, дойти до цирка Юрьев Хутор, бродить по реликтовому лесу, любоваться видами Главного Кавказского хребта, смотреть на вершины горы Аибги доставляло удовольствие. Более того, от этих прогулок весь стресс и обиды словно растворялись. Исчезали с каждым сделанным шагом, с каждым красивым кадром, появлявшимся в моем телефоне, с каждым вдохом свежего горного воздуха.
Где-то внутри меня, глубоко в подсознании, формировался план, что делать дальше. До сознания он еще не добрался, но я уже твердо знал, что план будет хорош. Так же, как и это место.
Через четыре дня моих каникул в Сочи мне позвонили из Космического управления России и потребовали явиться в Москву. Пришлось снова собираться. К счастью, самообладание уже вернулось ко мне, и я был готов выбраться из уютной раковины.
Москва встретила как обычно – ощетинившись каменными джунглями.
На прием меня, конечно же, ждал Коломойцев Артем Витальевич, генерал-лейтенант Космического управления. Эта встреча, в отличие от всех предыдущих, была обставлена настолько официально, что я даже изобразил военную выправку, когда зашел к нему в кабинет.
– Знаешь, в чем твоя проблема, Алексей? – спросил он, нацепив на лицо непроницаемую маску. – Ты всех бесишь. Вообще всех. Над этим надо работать, понимаешь? Может, тебе коуча какого нанять? Ментора? Жениться?
Я старательно прятал улыбку.
– Осознаешь, что в твоей ситуации ржать в кабинете у начальства неуместно?
– Да ладно, Артем Витальевич, давайте уж к делу, – я все-таки улыбнулся. – Нотацию услышал, к сведению принял.
– Мы заинтересованы в участии российской стороны в исследованиях пространственных разрывов. И твоего калибра, Алеша, других исследователей у нас нет. С институтом Эванса были проведены серьезные переговоры, и они пошли нам навстречу. Поэтому будь добр, заканчивай уже свои отпуска. Время вернуться к работе. Но при этом мы гарантировали Райли Эвансу соблюдение тобой дисциплины и порядка.
– То есть в следующий раз, когда он захочет мне что-то отрезать, ложусь под нож?
– Алексей, ты понимаешь, о чем я. В каждой конкретной ситуации решение принимаешь ты, находясь там на месте. Но основная масса решений должна лежать в плоскости соблюдения дисциплины, а не нарушения ее. Пожалуйста, не усугубляй и не драматизируй ситуацию.
Я кивнул. Хотя, полагаю, на моем лице прекрасно отразилось возмущение сказанным.
Коломойцев еще какое-то время пристально на меня смотрел, явно раздумывая, поездить мне еще по мозгам или нет. А потом сбросил весь официоз и, внезапно подавшись вперед, заговорщицки спросил:
– И как там полеталось в космосе? Без корабля?
– Отлично полеталось, Артем Витальевич, – я не сдержал усмешки.
– Пошли, пообедаем, заодно расскажешь в подробностях.
Я рассказал. Удивительно, сейчас произошедшее воспринималось уже менее эмоционально, из-за чего всплыло много мелких деталей, на которые я раньше не обращал внимания.
– Действительно, вначале я ощущал перемещение как собственное движение. Лео направляла меня, я шел к ней. Но в какой-то момент меня словно что-то подхватило. Не знаю, как правильно описать ощущение скорости. Вообще не уверен, что понятие «скорость» применимо для движения в таких условиях. Но в тот момент, когда попал в волну, мне показалось, что я многократно ускорился. Знаешь, я, когда позже думал об этом, вообще предположил, что, может, это какой-то транспортный канал.
Сам не заметил, как перешел на «ты».
– Может, так и следует передвигаться в космосе, без всех этих кораблей, компьютеров, трасс. Зажмурился и сиганул! – Я откинулся на спинку стула.
Коломойцев расхохотался в голос.
