Я кивнул. Благодарно пожал ему руку и пошел в лабораторию. Шел, как в последний раз, прощаясь со всем, что видел вокруг себя. Улыбался пробегающим мимо инженерам, останавливал взгляд на обзорных экранах, искал закономерности в звездном рисунке за бортом. Понимая, что эти минуты могут оказаться для меня последними, сейчас я испытывал безумную нежность к окружающему миру. И хотел, чтобы мир, пространство, звезды, вселенная, люди, корабль – все разделили со мной это чувство.
В лаборатории никого не было. Я заблокировал створки изнутри и поставил на замок таймер. Через два часа он откроет двери. После нацепил клипсу. Взял скафандр, но надевать его пока не стал. Активировал канал связи.
– Привет, – сказал в клипсу.
– Привет. Готов? – Голос Лео звучал уверенно и сосредоточенно.
– Да, – соврал я.
– Минутка теории, – иронично отозвалась Лео. – Я открываю разрыв. Ты его находишь. Скафандр держишь крепко, все время помнишь про скафандр. Ясно? Что бы ты ни делал, скафандр не выпускаешь из виду. Я коснусь тебя, и ты идешь на меня. В процессе мы отойдем в сторону от точки разрыва, чтобы не столкнуться с кораблем. И, как выйдешь, ловим магнитными захватами. Ясно?
– Да.
– Надо было тренироваться в институте, Лёх… Готов?
Я влез в скафандр. Проверил застежки, подачу и объем кислорода.
– Готов? – повторила Лео.
– Да.
– Я люблю тебя, – тихо сказала Лео. – Разрыв открыт.
Сердце забилось где-то в горле, но я взял себя в руки. Сосредоточился на скафандре. Ощутил его вес. Представил каждую деталь, застежки, внутреннее оборудование. Вздохнул. Раз. Второй. Замедлил сердцебиение. И потянулся. Домой. К Лео.
Никак не мог найти открытый ей разрыв. Нервничал. Орал на пустоту и себя, изгоняя чувство отчаяния. Держал скафандр. Тянулся к Земле.
Вскрикнул, когда ощутил знакомое прикосновение. Лео вела меня, как путеводная звезда. Сквозь пространство. Среди звезд и туманностей. Огибая черные дыры. Окуная в газовые облака. Я шел к ней, несмотря ни на что. Ни на то, что никто до меня этого не делал. Ни на то, что сам не верил, что это возможно. Я шел. Волочил скафандр. Пересекал световые годы. Мне казалось, время стало бесконечным. Даже больше – времени не стало совсем. Только пространство и прикосновение Лео.
– Отходим, – неожиданно четко раздалось в клипсе.
Я моргнул, и этого оказалось достаточно. Судя по мелькнувшему перед глазами шарику Земли, я был всего в нескольких миллионах километров от нее. А потом сработали магниты, и меня скрутила перегрузка. Кажется, все кости в организме стали ломаться, перехватило дыхание. Я ощутил кровь во рту, начал захлебываться ей. Перегрузка ослабла, я продолжал двигаться в пространстве. Утратил зрение, потерял слух. Сознание еще теплилось, но уже было готово покинуть меня.
– Реанимацию, быстро! – пробился голос Лео. Световые пятна били в закрытые веки. Я ощутил, как вскрыли скафандр. Почувствовал кислородную маску на лице, и гель, в который меня начали погружать.
– Держись, – шепнула мне на ухо Лео. – Все хорошо. Все будет хорошо.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я снова осознал себя. Осознал, что дышу. Лежу. Слышу звуки. Могу открыть глаза.
Лео разговаривала с кем-то у двери, но мгновенно отреагировала на изменение тональности монитора пациента. Подошла ко мне и коснулась руки.
– Выжил, – сказала тихо.
– Руку сохранили? – Я с удивительным хладнокровием понял, что это единственное, что меня сейчас интересует. Руки я не чувствовал.
– Сохранили. И тебя самого тоже. Чудом. Не рассчитали перегрузки при магнитном захвате. С рукой все неплохо. Акихиро отлично закрепил осколки, они все остались на месте. Врачи провели репозицию и ввели наноагенты. Ждут, когда спадет отек, возможно, дополнительно понадобится остеосинтез. Снова будешь напичкан металлом.
– Еще что-то сломалось? – я боялся, но все же спросил.
– Ребра. Легкое одно повредили, но тут уже все в порядке.
Я взял ее за руку и сильно сжал.
– Спасибо.
Она наклонилась и поцеловала меня. Нежно. Долго.
Оказалось, мы в Париже! Когда я смог встать и впервые подошел к окнам, открывшийся вид потряс меня. Париж берег архитектуру, все современное пряча за отреставрированными фасадами старинных зданий. Хоть Эйфелевой башни из окна и не было видно, Париж буквально ворвался в открытые ставни, дохнув на меня запахами свежей выпечки, кофе, весны. Еще неловкой, ранней, но уже начавшей раскрашивать природу свежими красками проступающей зелени. Дерзко играющей сотнями солнечных бликов на шпилях парижских крыш.
– Почему Париж? – Я обернулся к Лео.
– Лондонский космопорт отказал мне в корабле. А во французском у меня работает один из братьев. Подумала, что через него проще и надежнее, поэтому выбрала его. Хотя Россия тоже предлагала корабль.
– Ты брала коммерческий фрахт?
– Да, но оплачивал все Коломойцев. Он вообще душка, смею заметить. Очень внимательно отнесся ко всему происходящему.
– Да уж. Как… как наши в экспедиции?
– Живы, – равнодушно ответила Лео.
– Райли… ты связывалась с ним? Он сказал что-то?
– Связывалась. Не сказал. Орал. Я не стала слушать.
– Представляю, что нас ждет, когда они вернутся.
