- Что это, - говорили, - елецкий чернозем степного вида - хорош чернозем, да в нем трещинки, куда все утекает.
Вот и Михаил Дмитриевич (мой отец), чем бы дом в Ельце собирать, а он обратился в помещики и... разгуляй-гуляй - все в трещинку убежало.
- А вот в Белеве даже ни один ручей не пропадает даром: всё держат и охраняют леса, и сами люди держатся старой крепкой веры и молятся двумя перстами. И ведут себя люди по-другому, хотели было разделиться, да Иван Астахов не дал. Он забрал в долг у своих сколько-то денег, уехал в Сибирь и через какое-то, даже не очень и долгое время обратился в сибирского знатного пароходчика.
Как уж он сам в душе, был счастлив Астахов, но для родных счастье было в его сибирской стороне, и всем родным он помогал.
Сейчас вот только и догадываюсь: потому, может быть, он и помогал, что своей семьи не было, и жил он во дворце своем на реке Туре совершенно один.
Теперь выпало из моей памяти, почему же появился Астахов как раз к тому времени, когда в доме переживалось несчастье.
Очень может быть, что мать написала ему о беде, и "счастливый человек", соединив ряд дел, присоединил и это: сделать из мальчика своего капитана.
Так скоро все было решено, и Алпатов поехал с дядей в Сибирь.
Правда же, другой раз лучше и много легче идти с поклажей за спиной набитой тропинкой, чем сидеть на бархатном диване скорого поезда против тяжелого человека и не осмеливаться раньше его слова сказать. И в голову не приходит, что тяжелый человек сам дожидается легкого, веселого слова: болтай, что в голову придет, и он будет рад. Но где было догадываться исключенному гимназисту! Тяжелый дядя навис над ним и подавил.
Ехали тяжелыми, черноземными почвами, перекрытыми красными глиняными балками, пересеченными широкими, гуртовыми, большими дорогами, узкими белыми проселочными и зелеными полынными рубежами. За весь день тяжелый дядя спросил:
- Ты ездил когда-нибудь по железной дороге?
- Нет, дядя, не ездил.
- Вот теперь едешь. Удивляйся!
Ехали почвами легкими, светлыми. Целый день мелькали в окне у ручьев скромные рощи, стада гусей, тихие заводи и поруби с немногими тонкими, уцелевшими на них склоненными березками. Тут на легкой почве за целый день тяжелый Дядя сказал:
- Вот и леса пошли.
- Да, пошли, дядя. Где же они кончаются? Дядя, подумав, сказал:
- Они не кончаются.
И опять замолчал. Купил на станции "Русские ведомостиэ и читал их до вечера, после со свечкой принялся за объявления и вдруг совсем неожиданно спросил:
- Что это значит: эн-цик-ло-пе-ди-чес-кий словарь? Алпатов очень обрадовался вопросу и развязал язык.
- Вы, дядя, - спросил он, - знаете, например, слово "ал-геб-ра"?
- Что это такое?
- Вроде арифметики, только вместо чисел буквы.
- Ну-у-у-у-у...
- В энциклопедическом словаре все сказано про алгебру и про всякое слово, какое только вам в голову придет; если бы хватило памяти, так выучить словарь, и все будешь знать.
- Тогда надо выучить, - сказал дядя. - А есть там, например, слово "пароход"?
- Не только пароход вообще, а все наши русские пароходы названы по именам, и, наверное, есть ваше имя.
- Кроме шуток говоришь? Вот бы все выучить!
- Для человека это невозможно, дядя: в большом словаре Брокгауза и Ефрона - очень много томов.
- Пустое! Захочется, все можно сделать и выучить. Вот тебе газета, вырежь объявление и напомни в Нижнем: купим и выучим.
- Есть малый словарь Павленкова. Не лучше бы нам сначала купить малый?
- Вот еще! Ты заметь себе правило в жизни и заруби это себе на носу: никогда не становись на второе место. Понял?
- Понял, дядя, и это мне нравится. Но что, если не придется на первое?
- Тогда живи дураком и подчиняйся умному. Еще надо тебе знать, что тише едешь, дальше будешь - от того места, куда едешь. Понял?
- Понял, дядя.
- А еще - и самое главное: не пей из колодца - пригодится плюнуть. Понял?
- Нет, не понял.
- Поживешь и поймешь, теперь ты только запомни, что тебе дядя говорил: не пей из колодца - пригодится плюнуть.
И опять замолчал до самого Нижнего. Там купили большой словарь и сели на пароход.
Словарь спас гимназиста от тяжелого дяди. Он, наверно, тут сто раз проехал, и неинтересно ему на чужом пароходе, - сидит весь день в своей каюте и с жаром учит словарь с бук вы А. Алпатов обегал на пароходе все мышьи норки и, как маленький мальчик, всех спрашивал о всякой безделице: и что это за конусы качаются на воде с фонарями наверху, и почему иногда кричат "под табак", и для чего люди плывут на связанных бревнах и так славно варят себе что-то на огне у самой воды, и почему это дерево не загорается?
- А какой груз на этой огромной барже?
- Живой груз: переселенцы.
- Куда они едут?
- В золотые горы.
