— Написано, что вы ходите к психотерапевту по месту жительства. Как вы можете охарактеризовать ваши встречи? Вам важно выговориться?
— Да, когда я говорю о стрессе, каком-то своём нехорошем состоянии мне как будто легче, знаете. Мне помогает.
— Как вы поняли, что у вас случился приступ? — мистер Клейтон слегка пожевал губы и театрально махнул рукой.
— Ну вы понимаете… Я почувствовал, как моё «я» как бы отделяется от меня. Я как будто видел себя со стороны. Как будто я и не я. И руки исчезли, я смотрел на них и не видел, — Вильям окинул взглядом лист больничной карты. Ну понятно, его предыдущий врач вёл очень подробные записи.
— Так. И ваш врач выписал вам таблетки, одна во время приступа и ещё одна через полчаса.
— Да, я очень… Аккуратно отношусь к его рекомендациям, знаете. Я ответственный пациент.
— Я верю, ведь вы пришли сами. Я так понимаю, вам нужно направление на госпитализацию?
— Да, я хотел бы пролечиться неделю-другую, я уже лежал в стационаре.
— Я понимаю, нужно окончательно стабилизироваться после приступа, — Мистер Клейтон кивнул и слегка улыбнулся ему. — Хорошо, я выпишу вам направление, с ним вам нужно пойти к заведующему отделением. Думаю, вы уже знакомы с порядком.
— Да, я лежал тут уже пять раз. Прекрасное место, тихое, для психики приятное. Я так выматываюсь в большом городе…
— Вы ведь работаете в брокерской конторе? Не думали сменить поле деятельности? Вы уже в пенсионном возрасте, стрессы воспринимаются сильнее, они накапливаются и провоцируют приступы. Со временем они будут становиться всё более серьёзными.
— Да я понимаю. Но на кого я оставлю отдел свой?
— Неужели в нём нет хороших людей, которым вы доверяете? — мужчина кинул взгляд в окно поверх его плеча и вздохнул.
— Я понимаю вас, я сам об этом часто думаю. Но…. Знаете, и хочется, и не получается.
— Принятие проблемы — первый шаг к её решению, — мистер Клейтон улыбнулся ещё шире. Похоже, что удалось найти к нему подход. Пожилые сентиментальные люди, которые переживают за всех и вся — его конёк, Вильям умел успокаивать, жизнь научила. — Вот ваше направление.
— А вы мой психотерапевт на время, пока я буду лежать?
— Да.
— Ой, хорошо, а то мне сказали, что мой психотерапевт ушёл на пенсию, и я переживал.
— Ничего страшного, уверен, мы с вами сработаемся, и вы быстро пойдёте на поправку.
Мистер Клейтон забрал у него бумагу и, раскланявшись, вышел в коридор. Вильям уже собирался сделать запись в карте, как раздалась трель внутреннего телефона. Его приглашали к администратору. Кто мог звонить ему сюда, в такое время? Риэлтор был человеком-пунктуальностью, он никогда бы не позвонил вот так, даже если бы было что-то срочное. Он сам всё решал, ответственно подходя к делу. Только бы не те, о ком он подумал. Да и два звонка за всего два дня его тут пребывания — это много. Только бы не нашлось никого излишне любопытного.
Спустившись на первый этаж с папочкой в подмышке, Вили зашёл в служебное крыло к администратору. Мужчина что-то записывал, держа плечом сотовый телефон. Логично решив, что его пригласили именно к снятой трубке, он поднял её и тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться.
— Вильям Салтрай, слушаю вас.
— Вильям, здравствуйте. Мы звоним вам насчёт похорон…
— Я дал вам деньги для организации и покупки всего необходимого. Что вам ещё нужно? Я же договаривался.
— Да, но дело в том, что с нами связались некие Кристиан Тернт и Анелиза Милтон, — Вильям тяжело выдохнул. Опять эти две чумы. Каждый раз, когда они появляются на горизонте, он чувствует ощутимые рвотные позывы. — Они…
— Они не родственники, не знакомые, не включены в завещания, никаких юридических бумаг на руках не имеют. Я не хочу, чтобы они присутствовали на отпевании и погребении. Можете вызывать полицию. Ко мне им приближаться уже запретили.
— Эм… А вы приедете?
— Я на другом конце страны. Я не могу приехать на похороны, приеду потом на могилу, считайте, что всё полностью на ваш вкус и взгляд.
— Хорошо, мы можем позвонить вам после похорон?
— Только после шести вечера, пожалуйста.
— Хорошо, всего доброго.
Вильям положил трубку и потёр глаза пальцами. Как бы он ни относился к этой женщине, он не даст этим ублюдкам даже прикоснуться к ней. Хватит. Надоело, что они помыкают его семьёй как хотят. Чёртовы сектанты. Пусть только попробуют влезть, он натравит на них всю полицию Лондона, у него слишком много бумаг на руках. Потеребив пуговицу рубашки, чтобы успокоить себя, он пошёл в столовую. Выпьет воды, посидит ещё с картой, поужинает и пойдёт к заведующей. Она обещала дать ещё одного пациента.
Ты — мой кошмар.
Аллея, засыпанная каштановыми листьями. Статуи чёртовых ангелов пляшут вокруг него хоровод. И в этом хороводе она. Скачет голая, с листьями в волосах, как ведьма.
— Пошла вон из моих снов.
Смех, прямо в лицо, хохочет, обдавая запахом нечищенных зубов. В глазах — огонь безумия, в руках кресты, тяжёлые, бронзовые, с острыми краями. Они оставляют шрамы, море шрамов на руках, когда пытаешься закрыть ими голову и шею. Ржёт, каркает как ворона, отрывисто и мерзко. Она не была такая когда-то. Не была. Но стала.
