И тут до меня дошло, что я только что, по своей воле шел к самому страшному из известных мне созданий.
По всему телу прошла дрожь, а шерсть встала дыбом. Реальность всё так же была подёрнута лёгкой поволокой, но уже не от чарующего звука, а от пробирающего до самого нутра ужаса, в честь которого и названо это существо.
Краем сознания я подмечал, как ощутил опасность и отпрыгнул от летящей в меня иглы, после чего я побежал. Не разбирая дороги, не думая. Бежал так быстро, как только мог, резко сворачивая, когда ощущал уколы опасности.
…
Я ещё некоторое время отдохнул, смахивая зыбкий страх от воспоминаний недавнего, и решил вернуться в деревню. Пока я неспешно собирал разлетевшиеся травы, мы продолжали общение.
Каштол все лучше и лучше общался, но что странно — так и не начал использовать эмпатию и не понимал моих эмпатических посылов, а это умеют делать все с раннего детства еще до того, как научатся говорить, хоть и делают это неосознанно, вместе со звуками.
Когда я затронул эту тему, меня, кажется, не поняли, а когда упомянул учителя, Каштол вообще, кажется, пришёл в восторг и попросил с ним встречи, а когда я все собрал, он предложил помощь.
Я не понял, как он может помочь, но не отказался. И немного удивился, когда, на первый взгляд, монолитная кожа разошлась в стороны и выпустила гибкую конечность, что обхватила травяной сбор и Каштол взмыл вверх вместе с ношей, зависнув над моим плечом.
Мы вместе пошли домой, общаясь по пути обо всём. Ему было интересно буквально всё, а некоторые вопросы меня даже ставили в тупик, например: что значит «как ты управляешь своей энергией, и что это такое»? И как на такое отвечать? Все ведь просто её чувствуют и управляют. Это, как ухом пошевелить, совершенно не задумываясь, как и что делаешь.
Только многие даже не знают, что именно делают, предоставляя всё памяти крови. А учитель понимает, как это работает. Он умный и учит меня тому же. Я, как смог, пересказал объяснения учителя, показал некоторые вещи, как, например, слабенький телекинез, который у меня недавно только начал получаться, или нашу расовую особенность, от которой шерсть светится при прохождении через неё энергии.
Но Каштол опять не смог почувствовать ни передачу мыслей, ни эмоций. А когда я попробовал залечить трещины на его шкуре передачей в них жизненной энергии, он это явно почувствовал, но эффекта не было, и меня попросили так не делать, сказав, что это вызывает какие-то сильные «сбои».
Я не стал спрашивать, что это, но судя по тому, что сразу после вливания силы, Каштола качнуло в воздухе, это что-то неприятное.
И вот, мы вернулись в деревню. Я и не подумал про защиту, установленную Рашасом, и забыл о ней рассказать, но мы спокойно прошли сквозь невидимую уже черту.
Прошли без проблем, лишь Каштола опять немного повело в полёте, правда, чуть сильнее, чем в тот раз.
Заметив это, мне стало стыдно и немного боязно, что я забыл сказать о защите. А вдруг с моим новым другом бы что-то случилось из-за моей забывчивости?
Когда мы подошли к деревне, знакомый молодой охотник проводил меня и Каштола удивлённым взглядом, но окликать не стал. Я только ощутил эмпатическое внимание к себе и отправил в ответ спокойствие, усталость и посыл, вроде «расскажу потом».
Я вернулся к учителю, проверил его состояние — спокойно спит. И хорошо. Я пока подготовлю посуду и положу на сушильную полку травы, что нужно высушить.
Пока я чистил миски, расставлял баночки и разжигал огонь, Каштол висел в воздухе и подлетал то к одному, то к другому предмету, облетал его со всех сторон, будто подробно рассматривал. И иногда спрашивал, что это за штука лежит и что я делаю.
Я, не сильно отвлекаясь от дела, всё рассказывал и объяснял подробности, о которых меня переспрашивали, если сам их знал.
Вскоре все растения были подготовлены, и я начал некоторые из них сразу укладывать в кипящую основу, а другие — в миски, где они должны отстояться с другими компонентами.
Каштол всё так же любопытно наблюдал за каждым моим действием и вскоре даже начал помогать, поднося нужные миски, или помешивая содержимое других, когда это было нужно, а я не успевал.
Наконец-то первая порция отвара была готова. Я запорол почти половину ингредиентов, но, благо, набрал их с большим запасом. И когда набил лапу, что-то начало получаться.
Я вылил первую порцию в углубление вокруг усиливающей чаши, а затем наполнил самой удачной, на мой вкус, порцией саму чашу, и процесс пошел — я проверял насыщенность силой снадобья, потом сливал из внешней чаши отвар, из которого сила вытягивалась.
Когда рассказал, что происходит, Каштолу, тот, кажется, не сразу понял и опять задал много уточняющих вопросов. Но когда понял, даже помог в расчётах и без мерных приспособлений говорил, когда нужно долить, а когда наоборот, достаточно.
Так работа пошла ещё быстрее, и я попробовал первую порцию полноценного снадобья.
Вышло почти так же, как у учителя. Я был горд за себя и поделился радостью с Каштолом, а тот занимался чем-то совсем непонятным.
