Путем множества повторений, заклинание и глиф, создаваемый одновременно с чарами, закреплялись для мага в разуме, как нечто неразрывно связанное. Можно даже просто создавать заклинание, глядя на рисунок выбранного глифа и рано, или поздно получалось так, что, вызвав глиф, появлялось и прикрепленное к нему заклинание.
У этого приема было несколько значительных минусов, которые не позволили глифам широко распространиться. Самым большим из них было то, что — у разных магов для разных заклинаний, использовались разные глифы.
Это почти всегда было что-то индивидуальное и работающее только в руках создателя. Привязка к глифу требовало много времени.
Для каждого по-разному, но обычно, это занимает несколько месяцев, не говоря уже о том, что до этого нужно было как можно подробнее изучить целевое заклинание, вплоть до мельчайших деталей и этапов его сотварения.
Для мага — обывателя проще купить амулет с так нужным ему заклинанием, а не заворачиваться с чем-то таким долгим и не гарантирующим результат.
Новичок таким заниматься бы не стал, ведь ему полезнее изучить основы и различные чары, а опытный маг скорее вызовет требуемые чары чуть ли не силой мысли, не заворачиваясь посредниками в лице глифов, а что-то сложное для таких могущественных магов привязать к глифу так же сложно, хоть и возможно, и изредка это даже делали, но это скорее редкие исключения.
Проблема тут та же — нужно как можно лучше знать выбранное заклинание, а если оно сложное — возрастает и сложность его столь подробного изучения.
Для закрепления в глиф заклинание все так же нужно сотворять многократно, а сложные и затратные чары не получится кастовать часами, не говоря уже о том, что такие чары часто имеют очень сильные последствия для окружения, или самого мага.
Алориан продолжал увлеченно рассказывать о деталях, но Каштол уже понял основное — в мире Алориана, кажется, тоже знали о том, что они с Рашасом обнаружили, но там это либо работало несколько иначе, либо укоренившаяся магическая традиция мешала полноценно использовать гибкость магии, а может, все проще — и студентам так же, как Рошу сейчас, было просто не время узнавать такие вещи, во избежание опытов с непрогнозируемыми последствиями.
Глифы, возможно — были просто уступкой, которую позволяли использовать всем, или они были просто тренировкой разума. А более могучие маги, похоже уже умели сами, напрямую своей волей воспроизводить эффект заклинаний, если Каштол понял слова Алориана верно.
Это интересно, но проверить пока не выйдет. Может быть, стоит позже заглянуть в мир Алориана, но пока делать это может быть опасно.
Люди здесь, похоже не сильно отличаются от тех, что были на Земле и далеко не факт, что те не найдут причину, почему им очень, просто позарез нужно вторгнутся в другой мир и истребить местных жителей, или привить тем свои ценности, потому Каштол решил пока свести контакты с другими мирами к минимуму и предостерегать от подобного подопечных.
В процессе наблюдения за Рошем и Алорианом, Каштол увидел множество магических действий и, получая ощущения Роша, пытался что-то воспроизвести.
Успехи у него уже намечались и теперь они стали заметнее — Каштол мог своей волей улучшать свойства своих узлов, передавать между ними информацию в обход технических линий и делать прочие вещи, которые, тем не менее, распространились они только на, если так можно сказать, свое собственное тело.
За прошедшее время, как Каштол и ожидал, аккумуляторы — катализаторы начали менять приборы станции и воля Каштола теперь распространялась и на них, все это после изменения начинало ощущаться частью Каштола и на эти части, но только на них, распространились новообретенные способности ИИ.
Вывести энергию за пределы своего распределенного тела хоть, и получалось, но как только это происходило, энергия просто развеивалась в пространстве, Каштол сразу терял над ней контроль, когда как Рош мог управлять энергией не только в пределах своей ауры, но и на некотором удалении от нее. Каштол понимал, что что-то делает не так, но не мог однозначно определить, что.
Единственной зацепкой для Каштола было то, что связь с Рошем и деревом все-таки меняла его, точнее, то конкретное место, где была условная точка подключения.
Условная потому, что ее можно было переносить. Подключение вообще, будто не имело физической природы и под волей Каштола легко переносилось то на станцию, то на дрона за сотни, а иногда, и тысячи километров.
Фиксировались лишь некоторые потери и искажения, но явно не такие большие, как ожидалось. Каштол предположил, что связь проходит в каком-то ином пространстве, пространственном плане, или чем-то ином, но не в физическом мире.
Каштол фиксировал изменения в своих устройствах и энергетике, особенно заметными они были, когда Рош, или его дерево передавали энергию по связи.
В местах, куда попадала эта энергия, изменения шли более активно, но их природа пока ускользала от Каштола, но вреда, похоже, не было, а польза иногда была.
