После Рождества Христова игумены Студийский Навкратий и Саккудионский Афанасий обратились к патриарху и императрице с просьбой позволить перенести тело Феодора Студита с острова Принкипо в родной монастырь. Уже на другой день получив разрешение, они оповестили всех, кого могли, о грядущем событии, и в Город стали собираться монахи из разных обителей, желавшие почтить память великого исповедника. Патриарх обещал лично принять участие в торжестве и поручил Никейскому митрополиту написать в честь святого Феодора канон, чтобы пропеть его при перенесении мощей.
Феофан с радостью принялся за дело: ему хотелось почтить прославленного игумена – не только потому, что он любил святого, но и потому, что ему было обидно за Феодора. После разговора с патриархом Феофан перестал сомневаться в прощении покойного императора и больше не роптал на то, что Мефодий «продал» исповедников, однако слова патриарха о том, что Студийский игумен не дожил до торжества православия именно из-за своей «неумеренной горячности», задели Никейского владыку. Ему хотелось также сделать подарок всем студитам и, быть может, утешить их – Феофан знал, что они оскорблены «непочтением» со стороны патриарха, обошедшего их при рукоположении епископов на покинутые иконоборцами кафедры. Впрочем, готовящееся торжество вселяло надежду на то, что Мефодий хочет улучшить свои отношения с учениками Феодора…
«Глагол Божия в тебя явственнейше вселившийся, премудрый Феодор, – писал митрополит, – догматов реки источает обильно, ими же ныне наслаждаяся, богодохновенный, ученики твои благодарно вопием немолчным гласом: силе Твоей слава, Человеколюбче…»
26 января множество монахов и игуменов во главе с Навкратием и Афанасием отправилось на Принкипо, чтобы извлечь из могилы тело Феодора. Со свечами и фимиамом они пришли к могиле исповедника, и Студийский игумен во всеуслышание стал умолять святого возвратиться в его Город и монастырь:
– Ты ведаешь наше влечение к тебе, о, наилучший и чадолюбивейший из отцов, знаешь преизбыток привязанности, знаешь глубину любви – посему мы и пришил к тебе с прошением, явились, призывая, прибыли с мольбой: дай согласие нам, умоляющим, склонись к просящим тебя, дай пастве твоей перенести твое священное тело, дай столице поместить у себя твой честной прах, дай благоприлично положить почитаемые твои мощи, дай устроить общую радость об этом, общее ликование, ибо мы жаждем получить тебя, жаждем удержать и принять у себя. Жаждет тебя твоя прославленная обитель, жаждет тебя множество чад твоих, коих ты породил, и дал созреть, и привел в меру духовную, жаждет тебя вскормившее отечество, а вернее Царица городов, где ты и икону Христову славно проповедал, и явственно заклеймил ее ругателей. Приди к твоему народу, к твоей пастве, к устроению Церкви, к украшению ее, ко благолепию!..
Помолившись и воспев множество гимнов, как благодарственных, так и уже составленных к тому времени в честь преподобного Феодора студийскими монахами, они подняли гроб святого из могилы и понесли на судно. Всю дорогу до Города монахи продолжали петь гимны и составленный митрополитом Феофаном канон.
«В видении деятелен, в деяниях богослов был для нас, богоглаголивый, постник учительный, священномученик славный, православия столп, Церкви утверждение…»
На берегу мощи Студита встречали толпы народа со свечами и благовониями: здесь были и клирики, и монахи, и миряне, многие из них прибыли издалека. Фимиама было воскурено столько, что благоухание разнеслось по всем окрестным кварталам. Императрица по случаю торжества прислала в Студий драгоценные благовония, а многие синклитики и логофет дрома приняли участие в перенесении тела святого в его монастырь.
«Благоухает благолепно догматами божественные слова твои и из глубины злых ересей всех возводят, всемудрый, православия к превышней крайности…»
