К обеду, когда в комнате раздался сигнал входной двери, Колтейк успел освоиться с управлением голографона и в этот момент пытался разобраться с поисковой системой. Нажатием кнопки он открыл дверь, поднялся навстречу вошедшему. Этого молодого человека он еще не встречал во время коротких выходов за пределы своей комнаты.
— Здравствуйте, мистер Колтейк, — гость склонил голову. — Меня зовут Геллиот, я помощник посла. Вы можете звать меня Гео — как все, кто живет в этом доме.
— Очень приятно.
Майкл настороженно изучал юношу, пытаясь понять, кого же он ему напоминает. Ясно было, что это — соэллианин, голубые глаза, золотистые волосы и ресницы не оставляли никаких сомнений. Но черты лица невыносимо знакомые…
— Друзья зовут меня Майк, — и он протянул руку, гадая, сделает ли соэллианин ответный жест.
Ладонь Гео оказалась чуть прохладной, а рукопожатие — осторожным, но сильным.
— Я вижу, у вас некоторые проблемы с поиском, — заметил он, глянув на голограмму над столом.
— А вы наблюдательны, — невольно улыбнулся Майкл.
Спустя полчаса на руке Гео ожил браслет-передатчик.
— Где тебя носит? — Лиэлл была сердита. — Мы вас ждем уже почти сорок минут!
— Ой! — как-то по-детски растерянно сказал соэллианин. — Извини, мы уже идем.
Он виновато посмотрел на Майкла.
— Вообще-то, она меня попросила проводить тебя на обед, — во время знакомства с поисковой системой Межпланетной Сети они плавно и естественно перешли на «ты». — А я что-то увлекся.
— Ничего, — улыбнулся Колтейк. — Вали все на меня!
Это было странно, но уже спустя несколько дней и Майкл, и Джулия вполне освоились в новом доме. В случае с Лоран все было ясно — рядом с Тео она везде чувствовала бы себя как дома. Кроме того, Лиэлл сдержала обещание, и теперь Джулия, действительно, училась в Римском Медицинском Университете, причем, как и Кэти, она оказалась принятой сразу на третий курс — Майкл и не сомневался в этом. Он знал, кем они все были до Сьенны, и тяга Джулии к медицине, и интерес Барби к экзобиологии, и собственные способности, и успехи гладиаторов в астронавигации — все это было ему понятно.
Самому ему адаптироваться, кроме природного рационализма, помогли совершенно неожиданные, но удивительно искренние отношения с Гео. Соэллианин и Колтейк удивительно быстро нашли общий язык. Сергей тоже постоянно был рядом. Если с Гео у них была уже сложившаяся дружба, то с Майклом его связывало знание. Пусть Колтейк был все тем же человеком без прошлого, но он знал. И Сергею общаться с ним было несравнимо проще, чем с остальными, даже с Тео и Полом. Впрочем, эти двое были теперь заняты работой и своими женщинами. А те вечера, что они проводили с Сергеем, были посвящены исключительно учебникам и симуляторам.
Лиэлл наблюдала за всем этим немного со стороны. Сергей видел, чувствовал, что ей так же тяжело, как и ему, если не хуже. Он был единственным, кто понимал всю ее тоску, и то напряжение, в котором она пребывала каждый день, каждую минуту. Да, она была соэллианкой, да, ее психика была во много раз более устойчивой. Но она была женщиной. И она ни на секунду не переставала любить человека, который на ее глазах уходил к другой, даже не замечая, как больно он делает Ли. Сергей ничем не мог помочь. Посол запретила ему вмешиваться, как запретила с кем-либо, кроме Майкла, обсуждать их прошлое.
Однажды после его возвращения из Калькутты, где они с профессором Виджаендрой удачно закончили очередную серию опытов, он нашел Лиэлл в саду. Она сидела в своей любимой беседке, подставив лицо солнцу, и просто отдыхала. Сергею соэллианка обрадовалась, и после обсуждения результатов его поездки разговор плавно перетек на события в доме. Лиэлл охотно рассказывала ему об успехах Тео, о том, что Кэти грозится экстерном перескочить следующий курс, о том, что Виктор своими выкладками по одной проблеме физики гиперпространства уже поразил каких-то больших ученых в Риме. И только о Коулсе не обмолвилась ни словом. Сергей вздохнул, но спрашивать не стал. Для поддержания разговора он вспомнил, что еще на Сьенне Виктор смог занять какой-то недосягаемый для обычного пленника пост, где в его обязанности входили какие-то вопросы, связанные с компьютерами и электроникой.
— Да, талант не сотрешь, как память, — сказала Лиэлл. — в этом я убедилась на вашем примере. Слушай, а расскажи мне о нем, — вдруг попросила она. И пояснила, видя его недоумение: — Ну, про Сьенну. Я всегда боялась об этом спрашивать, а знать хочу. Мне снятся какие-то кошмары. Я хочу узнать правду, пусть уж они хоть правдивыми будут, сны эти.
Сергей помолчал немного, собираясь с мыслями, а потом махнул рукой. Она имеет право знать.
Лиэлл слушала молча, не задавая вопросов, и он был ей благодарен. Тяжело было снова погрузиться в тот мир, снова вспомнить тот страх и то одиночество. А потом как-то плавно рассказ перетек к Дику, и соэллианка опять не мешала, слушала, впитывая каждое слово. А когда он закончил, рассказав все, вплоть до побега, вдруг после паузы спросила:
— Расскажи про тот бой.