— Какой? — удивился Сергей, который мысленно еще был на катере, среди чужих холодных звезд.
— С этим… богомолом.
Понадобилось несколько секунд, чтобы юноша понял, о чем она. Как ни странно, вспомнить то, что она просила, было даже приятно.
— Это было… — он прикрыл глаза, вспоминая тот восторг и гордость, которые охватили его там, после того, как он смог выдохнуть, осознать, что Павел жив, что все позади. — Это было так… Знаешь, я никогда им так не гордился.
Лиэлл коротко вздохнула.
— Я всегда знала, что он особенный. Каждая женщина знает это про своего любимого мужчину. Наверное, это будет звучать неправильно, но я все бы отдала, чтобы увидеть то, о чем ты сейчас вспомнил. Я чувствую твой восторг и понимаю, что сама чувствовала бы то же самое, — она замолчала и отвернулась.
Сергей помолчал, стараясь успокоиться, и решился.
— Ли, ты ведь можешь увидеть мои воспоминания? — спросил он вслух, открыв глаза.
Соэллианка резко повернулась, глядя вопросительно, явно сомневаясь в том, что услышала.
— Я не смог тебе привезти его в сохранности, как обещал, — виновато объяснил Сергей. — Но это-то я могу тебе дать.
— Сережа, я не хочу, чтобы ты снова переживал вторжение, — покачала головой соэллианка, которую терзали самые противоречивые чувства.
— Не забывай, что я его так ни разу и не пережил, благодаря тебе, кстати, — остановил он ее движением руки. — Я хочу тебе это показать, оно того стоит.
Лиэлл все еще колебалась. Потом по ее лицу скользнула тень.
— Я боюсь, — вдруг призналась она. — Уже не за тебя — за него. Но ты прав, я очень хочу увидеть, хоть и боюсь.
— Я тоже боялся. Представить себе не можешь как. Ты-то знаешь, что он жив. А я тогда ни в чем не мог быть уверен.
Они снова находились на одной из трибун гостевого сектора — Дик выбрал места подороже, чтобы лучше видеть всю арену с оптимальной точки. Сергей сидел рядом с хозяином.
Чудовищный инсектоид на огражденной прозрачной стеной арене уже был готов к нападению. Человек напротив него стоял свободно, не напрягаясь, будто это не ему сейчас должны были снести голову сверкающие сабли шкасста. Сергей вновь, как тогда, чувствовал этот животный ужас, страх за него, за того, кто давно был ему уже много больше, чем другом. Павел.
Нет. Взять себя в руки и укрепить пси-блок. Как бы то ни было, помочь ему Сергей не может пока ничем. Только наблюдать и надеяться. А шансов ведь почти нет. «Торжественно обещаю, что он вернется в первую очередь. Под мою личную ответственность». Я не могу. Это мне не под силу, с этим может справиться только он сам. Прости меня, Ли, я тебя все-таки обманул.
Шкасст на арене, резко раскинув верхние конечности в стороны, стремительно бросил вперед и вниз переднюю часть тела, как кобра для укуса, одновременно резко сводя «руки», как будто хотел обнять. За секунду до того, как лезвия сошлись на теле гладиатора, тот выхватил ритчер, почти не целясь, выстрелил в инсектоида и каким-то неуловимым движением переместился левее.
— Попал! — выдохнул Дик. — В основание шеи попал! Это его не вырубит, конечно, но он будет двигаться медленнее. Будем надеяться.
Сергей уже почти забыл, что Дик — враг, хозяин, что нельзя выдавать себя. Сейчас они были вместе. Это было удивительно, но человек рядом переживал за Павла так же, как и сам Сергей. Одно дело — два варианина, другое — свой, землянин, против этой чудовищной твари.
На самом деле, совсем незаметно было, что шкасст стал двигаться медленнее. Либо доза парализатора была мала, либо он не действовал, либо результат его действия просто незаметен невооруженным глазом. Следующий бросок был так же стремителен и, к тому же, усилен коротким прыжком вперед на резко распрямленных паукообразных ногах, и второй заряд ритчера попал в грудь шкасста, защищенную хитиновой броней. Дик, снова заставив Сергея мимолетно удивиться, коротко выругался, ударив кулаком по подлокотнику сиденья — одно из лезвий инсектоида задело Павла. Тот успел увернуться от остальных пяти, и на его лице не отразилось и тени, однако, когда он опустил вниз левую руку, кисть быстро окрасилась кровью, стекающей из рассеченного плеча. Но руку он опустил вовсе не от боли или невозможности двигаться — этим движением Павел сбросил левый слайсер в ладонь и, как только оружие оказалось на своем месте, снова принял боевую стойку, готовясь к очередному броску противника, который не заставил себя ждать.
— Он не может зайти со спины, — горячечно бормотал рядом Дик. — У твари обзор триста шестьдесят градусов. Да и смысл… Уязвимы только брюхо и шея, но у парня всего один заряд, брюхо шкасст подставлять не собирается, а до шеи слайсером не достать.
На этот раз Павел стрелял чуть раньше — едва первые саблеруки отошли в замахе от шеи. Попал. Шкасст снова издал свой пронзительный вопль и на миг скрестил конечности обратно. Отбросив ненужный уже ритчер, Павел стряхнул в правую руку с плеча лассо и отступил назад, раскручивая петлю над головой. Слайсер в левой руке, казалось, совершенно не мешал ему, как и рана на плече.