Неожиданно взгляд Сергея упал на балкон напротив. Катя сидела неподвижно, сжав на груди ладони. Совсем не безразличный взгляд ее был устремлен вниз, на сражающихся. На секунду Сергею показалось, что она та же, что и раньше, и что если встретиться с ней глазами, он сможет в этом убедиться.
Шум на трибунах и крик Дика вернули к действительности. Внизу шкасст отчаянно сопротивлялся затянувшей его поверх верхних саблерук петле. Как он ни старался перерубить четырьмя свободными лезвиями лассо, натягиваемое противником, ничего не получалось. Тогда инсектоид неожиданно устремился вверх, выпрямляя сложенные в «коленях» ноги, рассчитывая на силу этого рывка, и успешно — лассо выскользнуло из рук гладиатора.
— Кровь… — почти простонал Дик. — Скользит, черт бы их всех побрал.
Выпутаться из мешающей петли инсектоиду оказалось не так просто, и пока он, вереща на невозможно высоких нотах, беспорядочно скреб себя лезвиями, Павел предпринял новую попытку обездвижить противника — на этот раз в ход пошла сеть. Он не успел приготовить ее к броску — шкасст внезапно, не прекращая попыток вывернуться из петли, резко выбросил вперед нижние саблеруки, совершая ими убийственные движения наподобие огромных ножниц. Против ожиданий, Павел не отскочил, а, отбросив нераскрытую сеть в сторону, стряхнул и в правую ладонь второй слайсер. Похожие в нерабочем состоянии на кастеты, слайсеры одновременно раскрылись, выпуская сверкающие в свете прожекторов лезвия.
— Каролитовые резаки, — голос Дика доносился откуда-то издалека, словно не из этой реальности. — Должны взять хитин.
Левая саблерука, отсеченная во втором «локтевом» суставе, отлетела в сторону. Зато правая «сабля» полоснула по левому боку гладиатора, нанеся еще одну, не смертельную, но явно снизившую легкость движений, рану.
Павел отскочил назад, одновременно убирая резаки. Сеть снова оказалась в его руках, и, воспользовавшись замешательством шкасста, он резко выбросил ее в сторону противника. Сеть автоматически раскрылась в воздухе и накрыла переднюю часть тела инсектоида, запутав здоровые пять саблерук почти намертво. Видимо, материал был рассчитан на лезвия когтей шкасста, и разрезать его с первых попыток чудовище не смогло. Снова выпустив резаки слайсеров, Павел бросился к нему, атакуя сбоку, стремясь лишить тварь опорных конечностей. Это ему почти удалось — две из четырех ног подломились, рассеченные каролитом, и шкасст оказался на боку. В падении он успел развернуться к человеку двумя здоровыми ногами, на концах которых оказались невидимые ранее когти. Упавший полуобездвиженный инсектоид, несмотря на повреждения и сеть, стал ненамного безопаснее. Ноги его действовали не слабее саблерук, и вскоре он смог выбить из раненой, уже непослушной руки Павла слайсер.
Однако гладиатору терять было нечего, и он не отступил, нападая на чудовище так зло и безудержно, что тот ничего не смог противопоставить этой яростной атаке, тем более что, кажется, подействовал парализатор или нанесенные ранее раны, и вскоре поваленный шкасст лишился последних двух ног. После этого добраться до незащищенного брюха со смертоносным слайсером было делом техники.
— Basta!!! — выкрикнул Дик, когда стало ясно, что бой окончен.
Визг инсектоида снова перешел в ультразвук и затих. Обрубки ног еще некоторое время царапали пластик, а потом замерли. Павел выпрямился, отбрасывая залитый зеленой кровью слайсер, и тоже замер, глядя куда-то мимо потолка вверх.
Рев одновременно вскочивших со своих мест зрителей сначала оглушил Сергея, затем плавно ушел куда-то вдаль, как будто звук медленно приглушили регулятором громкости. Все вокруг затянулось молочной дымкой, и резко упала абсолютная темнота.
Когда Сергей открыл глаза, в беседке было все так же тихо и солнечно. Он полулежал на полу, опираясь спиной на скамейку. Лиэлл сидела рядом, ее мраморно-белая ладошка лежала на его, загорелой, а взгляд соэллианки был устремлен словно в никуда. Широко открытые глаза казались огромными на строгом бледном лице. Сергей пошевелился, Лиэлл медленно повернулась к нему.
— Прости, — тихо проговорила она, слабым, слегка прерывающимся голосом. — Я не отследила, когда ты истощил свои силы. Мне надо было остановиться раньше. Но я не смогла.
— Не извиняйся, — его голос оказался не громче. — Главное, я успел показать тебе то, что хотел. Ты видела?
— Конечно, — тонкие пальцы сжали его руку. — Спасибо тебе, Сережа. Ты не можешь себе представить, как это было мне нужно. Но… Я чувствую себя такой эгоистичной дурой! — она неожиданно быстро вскочила, голос наполнился силой и яростью. — Я была ничуть не лучше этих, которые сидели там, рядом с тобой! Мне хотелось увидеть это просто потому, что хотелось! Я смотрела, боялась и переживала, но смотрела, как спектакль в театре.
Лиэлл отвернулась, и по вздрагиваниям всего ее хрупкого тела Сергей понял, что она плачет. Опять. Она столько плачет в последнее время…