Хюрем сбавил ход, переходя на шаг, сделал несколько глубоких вдохов и лучезарно улыбнулся Зарифу Карафе. Образовавшийся за спиной сгусток света не позволил чётко разглядеть черты омеги, но это и не требовалось — старший субердар прекрасно чувствовал настроение удальца, и чувства эти были далеки от добродетельных. Хюрем упивался не столько собственным успехом, сколько откровенным показательным уроком, преподанным раджанам и их командиру, говорившем о том, насколько те несостоятельны, раз уж не сладили с одним-единственным омегой.
— Доброго вам утра, — мурлыкнул Хюрем.
Зариф Карафа ничего не ответил. Он не был зол или возмущён тем, что неким чудесным образом омегу так никто и не поймал. Альфа продолжал спокойно караулить своих воинов, и те не заставили себя ждать. Тяжело пыхтя и сжимая кулаки, альфы двигались к Пропилеи, потупив взор, стоило увидеть старшего субедара рядом с ненавистным Лисом, сумевшим утереть им нос.
Раджаны стягивались ближе к колонне, стараясь отдышаться и унять постыдное сердцебиение. Отправляясь в погоню вчера поутру, они и помыслить не могли, что за гонку подготовил им омега. Последним к группе присоединился Лето, вынырнув из-за чьей-то спины. Встал позади, не привлекая внимания, и застыл, как и все, устремив взор в землю.
— Итак, Лис выиграл, — произнёс старший субедар, когда вокруг воцарилась удручающая тишина.
Добавить к этому было нечего.
— Хюрем получает два свободных дня после праздника и ещё три, раз уж победителя не оказалось.
Молчание продолжало висеть над отрядом, глаз никто не поднимал, желваки ходили на угрюмых лицах, словно у псов, желавших растерзать добычу, которая была безвозвратно упущена. Хюрем буквально ощущал волны исходившего от раджанов гнева.
— Я, — произнёс вдруг Карафа, когда, казалось бы, всем не оставалось больше ничего, как разойтись, — опечален не тем, что у вас выиграл омега, — повисла пауза. — А тем, что ВСЕ вы объявили себя победителями ещё до того, как началась гонка. Не верю, что мне нужно напоминать вам первое из правил: против кого бы вы не выходили, не стоит недооценивать противника, — закончил Карафа назидательным тоном.
Хюрем выжидал, и когда решил, что момент был выбрал верно, вмешался:
— Не все, — взгляды раздражённых и вымотанных альф устремились к нему. — Не все решили, что победа достанется просто. С двумя я бы посчитал ничью.
Хюрем смотрел на старшего субедара, ожидая вопроса, и он последовал, пусть Карафа бы и предпочёл не играть в этом спектакле.
— Герлес разгадал мой план и поджидал на подходе к стенам. Но нападая, ему не повезло. Он поскользнулся, ударился головой и потерял сознание.
Хюрем снизошёл до того, чтобы оставить подробности столкновения при себе, в конце концов, самый молодой оказался не самым тупым, а другие найдут эту историю вполне убедительной, поскольку наткнулись на бессознательного альфу, преследуя Хюрема. Им-то было невдомёк, что Хюрем мог одолеть Герлеса в честном бою.
— Победа была так близка, — подмигнул он Герлесу, получая в ответ хмурый взгляд.
Никто и представить не мог, как обрадовался Герлес словам омеги, пусть и выглядел при этом мрачнее тучи. Поражение от Хюрема было не таким болезненным, как осознание того, что он был может быть единственным, кого давно предостерёг старший субедар. И потому он должен был — просто обязан! — обойти омегу, разгадав замысел, и он это сделал! И вот так стоять среди остальных, получая выговор за уже однажды преподанный урок было невыносимо. Но теперь Зариф Карафа знает, знает, что он учится, внимая советам.
— Кто второй? — спросил Карафа, не уверенный, что хочет слышать лукавую речь омеги.
— Лето, — Хюрем сладко и чуть мечтательно улыбнулся, будто влюблённый. — Он поджидал меня у западных ворот, тоже догадавшись, что именно я намерен делать.
— Почему ты его не схватил? — сердито потребовал один из товарищей у притихшего рядом альфы.
— А вы бы поверили, что я не поддался своему любовнику? — ответил за него Хюрем. — Увы, мнение братьев для Лето оказалось важнее, чем какая-то победа.
Никто не проронил ни слова. Карафа, при всём раздражении на омегу, путавшего карты, решил, что замечание дельное. Лето разозлился, почувствовав, что омега за него вступился. А раджанам не осталось ничего другого, как устыдиться правды. Поймай Лето Хюрема, никто бы не признал честность заслуги.
— Разойтись, — бросил Карафа, когда разговор явно достиг крайней точки, заставляя всех подумать над случившимся.
Отказавшись от участия в охоте, Лето оказался предоставлен самому себе. Он видел, как ушли братья поутру — сам отправился с ними от Пропилеи, но у ворот, ведущих из города, свернул в тесный проулок, решив, что не станет попадаться Карафе на глаза, а затеряется на сутки в городе.
Прогулка по нижнему ярусу оказалась нервной, пусть Лето и не шёл по запаху с товарищами, но мысль носила его далеко, за стенами, в поисках омеги. В том, что Хюрем не обойдётся без дерзкого плана, можно было не сомневаться, и Лето не терпелось узнать, в чём же он будет заключаться.
