Воран успел сделать пару шагов назад, как вдруг, услышал детский писк. Такой жалостливый и как ему показалось осторожный. Видимо младенец чувствовал лесоруба, но не был уверен в его намереньях.
Воран перехватил топор за рукоять для броска и огляделся, прислушиваясь к звукам вокруг. Лес безмолвствовал, казалось, он ожидает развязки, в разыгравшейся, в коем-то веке, драме.
В последнее время на севере творятся страшные дела и подобные сюрпризы, на лесной тропе, Воран просто уверен, отголоски именно тех событий.
Лесоруб ничего подозрительного не услышал, повернулся к тропе и подошел ближе. С расстояния в пять шагов, он разглядел молодую девушку, с белым лицом, и новорождённым ребенком на груди.
Она была уже мертва, видимо истекла кровью, о чем свидетельствовал покрасневший от пропитавшей крови, подол золотого платья.
А ребенок, почувствовав рядом живого человека, вдруг заголосил во все горло. Воран дернулся и огляделся еще раз. Подошел к телу и осторожно дотронулся до тонкой, белой шей девушки. Ее тело, было еще теплое, видимо она умерла только что, но пульса уже не было.
В одной руке ребенок в другой тонкий стилет, с очень дорогой отделкой самоцветами и инкрустацией в виде крылатого единорога атакующего рогом.
Прислонив топор к стволу, Воран взял стилет из худенькой руки, и перерезал пуповину, взял ребенка и закутал в оторванный шёлковый лоскут подола, лежащий тут же.
Лесоруб, дрожащими руками, прижал маленькое тельце к груди, и мальчик сразу затих, почувствовав живое тепло.
Воран оглядел лес. Парень буквально чувствовал, в округи чужих нет, но с магами нельзя верить даже своим глазам. Воран убрал стилет за широкий пояс, и сжал привычную деревянную рукоять топора.
"Темные времена наступили на северном плато, если по лесам лежат мертвые девы и новорожденные младенцы. Видимо и до нас, самых отдалённых южных границ северного плато добрались".
Лесоруб осторожно положил, завернутого в лоскут ребенка, в заплечный короб, поверх сот, чуть мазнув по губам младенца мизинчиком с медом и пока тот отвлекся, молча чмокая сласть, отнес его домой. Благо до деревни по тропе две минуты быстрого ходу.
Ничего не объясняя, передал ребенка, охающей от удивления жене, лишь рукой махнул.
Воран вернулся на тропу похоронить деву. Когда заворачивал тело в принесённую мешковину, по старому обычаю лесовиков, то заметил на пальце перстень, с голубым камнем. Внутри которого, в центре, видна фигурка золотого единорога с крыльями.
"Видимо из дворца короля Регорга. Наверное, фрейлина королевы! Или сама… ", догадка пронзила мозг, но Воран не поверил. "Далеко, однако, забралась. И одна. Что-то здесь не так". Но что именно лесоруб понять не мог. Слишком далеко этот лес от границ короля Регорга. А у бывшего короля Леда, владельца этих земель, на гербе не единорог, а крылатый лев.
Воран не снял перстень, лесоруб не сможет продать такое приметное украшение, впрочем, Воран и не собирался. Даже гномы сегодня откажутся покупать столь известный знак короля Регорга. Теперь на севере правит Каста, и символы павших королей вне закона.
Тело девушки Воран отнес подальше в лес, к столетней сосне, растущей в центре небольшой лесной поляны, где даже днем хмуро от густой кроны гиганта. А весной вся поляна заполнена голубыми подснежниками. "Красивая будет могилка", подумал лесоруб, под стать красоте умершей девы.
Воран вырыл узкую яму, с солнечной стороны дерева, в полтора роста. И по обычаю предков спустил тело, стоя. Закопал и утрамбовал, рыхлую землю.
Принес несколько сухих сучков и развел костер на месте захоронения.
Лесовики верили, душа освобождается из тела и вместе с огнем устремляется к Богам. Когда костер прогорел, то головешки Воран засунул в песок. Теперь и зверь не тронет тело, не почувствует его сквозь гарь.
"Душа вышла и отправилась к богам. А тело обрело вечный покой, даже если его не было при жизни".
Воран поклонился могиле и прихватив топор, с которым не расставался, пошёл домой. Объяснится с женой и наконец то, поесть щей.
***
Пятнадцать лет спустя.
Отряд магов Касты въехал в деревню, на белых, словно облака конях, савской породы. Без единого пятнышка, с белоснежной гривой, блестящей на солнце, и белой бахромой, вокруг мощных копыт.
Три раза в год, маги Касты объезжали северное плато, направляясь в рейд по городкам и деревням. Нагнать страху, напомнить кто правит в мире, собрать дань, установленную на каждого жителя, разрешить спорные моменты местной знати.
А главное, выявить одарённых к магии людей, которых проявлялось все больше и больше с каждым годом.
Существ Каста не признавала за разумных. И как нестранно, но среди нелюдей одарённых к магии еще ни разу не объявлялись.
Забирая одарённых под свое крыло, Каста обучала их, проводила обряд Обращения и являла миру Претворенных.
С каждым годом магов становилось только больше. А влияние Касты распространялось на весь мир. Им либо поклонялись, либо бежали от них.
Да и не было на сегодня другой силы способной противостоять армии магов. Те, кто решились на войну с Кастой, были разбиты еще пятнадцать лет назад.
