— Я там разметила, что в первую очередь. И... — как-то неудобно было поднимать эту тему, но она же из лучших побуждений. — Я нашла у вас грязное белье. Его надо постирать, а если сейчас запустить вашу стиралку, там после смены труб вода будет ржаво-черная.
Мужчина как раз дожевывал последний кусок. Услышав это, остановился, на лице обозначилось озадаченное выражение. Ну, тут она и сказала:
— Если вы сейчас сложите все грязное в пакет, можно было бы загрузить в мою машинку, а вы, как достирается, заберете.
Фуххх. Ну вот, она сказала. И опять чувствовала себя дура дурой, потому что он так и смотрел на нее озадаченно. Наконец промычал:
— М.
Проблеск мысли обозначился в глазах, потом он кивнул:
— Я сейчас, — и вышел из кухни.
— Только ходите по бумажкам! — успела крикнуть она ему вслед.
Через несколько минут мужчина вернулся с приличным пакетом. Кашлянул и показал ей:
— Вот.
И непонятно почему, но она вдруг выдохнула с облегчением. И сказала:
— Тогда все. Можно ехать.
***
Потом ехали к ней.
Коля вел машину в пробке, время от времени косясь на девушку в зеркало заднего вида, и рассуждал про себя. Так удивительно в последнее время складывается его жизнь. Все как будто слегка съехало с рельсов. Взять ту же стирку. Разве он когда-нибудь задумывался о таких вещах? Просто закинул в стиралку — и все. А тут... Он опять бросил взгляд на зеркало заднего вида. Девушка сидела, прижимая малыша к себе, и смотрела в окно. Рядом на сидении пакет с его шмотками. Все это было настолько непривычно, что просто выбивало из колеи. Но, как ни странно, не вызывало отторжения. Ему даже показалось, что это правильно, уютно.
Ок... Нет, он не стал проговаривать по себя это слово.
***
Лера немного нервничала. Зазвала, получается, человека в гости, хоть и по делу. Но теперь переживала, все ли у нее в порядке дома. Но вроде убрано. И все равно не отпускало волнение. Но вот они подъехали к дому.
Конечно, не тот райончик — обыкновенный спальник, хрущевки. Понятно, что ее директор привык к другому. Однако он и виду не подал, помог ей выгрузиться, на этот раз Лера сама взяла на руки ребенка, а он понес рюкзачок и пакет с одеждой.
Уже подходили к подъезду.
И тут как из-под земли возник Лева. Злющий, зубы ощерены. Подался к ней:
— Уже настолько обнаглела, что хахалей приводишь в дом? Бордель решила устроить? Я давно слежу за тобой! Куда ты возила ребенка?! Я завтра же напишу в органы опеки!
Лера смертельно побледнела, она сейчас готова была умереть на месте. Николай выдвинулся вперед и негромко, но очень убедительно проговорил:
— Отойдите от нее...
— А ты вообще что за чмо?!
Одно быстрое движение, и Николай уже одной рукой держал его за грудки.
— Пошел отсюда.
Тряхнул и оттолкнул в сторону.
— Я отец... У меня права!.. — Лева пыхтел. — Я буду в органы... опеки!
— С правами мы разберемся, — жестко отрезал Николай.
А после тронул Леру за плечо и повел к подъезду.
***
Неподалеку стоял автомобиль.
Человек, сидевший в нем, набрал контакт и спросил:
— Нам вмешаться, Владимир Янович?
Владимир Янович, следивший за ситуацией по камере, проговорил:
— Нет. Пока не нужно.
Как они заходили в подъезд, как ехали потом в лифте, Лера почти не помнила. Она ног под собой не чувствовала, так было стыдно, что ее директор все это слышал. Когда подошли к двери, отперла ключом и проговорила:
— Проходите, пожалуйста, Николай Павлович.
Глаз не могла поднять, думала, он сейчас уйдет. Однако он вошел, огляделся, положил пакет на обувницу и стал стаскивать туфли. Она смутилась, ее стало заливать жаром, сердце заколотилось. Чувствуя, что румянец расползается на все лицо, Лера кинулась быстро раздевать маленького Колю и, запинаясь, пробормотала:
— Ой, не надо снимать, что вы...
А он ответил просто:
— Боюсь натоптать.
И так и остался стоять в носках. Тапки своего бывшего мужа (те, которые тот не забрал по причине древности и негодности) она бы ни за что ему не решилась предложить. Но так стоять и пялиться на него тоже было нельзя. Тем более что мужчина стал снимать верхнюю одежду и пиджак и пристраивать все это на вешалку, а сам остался в светлой рубашке. Маленькая прихожая немедленно наполнилась им, его запахом, силой, аурой.
Лера опомнилась, быстро отправила малыша в комнату:
— Беги.
Сразу же сняла курточку и разулась сама и попыталась выдавить улыбку, приглашая мужчину в кухню:
— Прошу, проходите.
***
Николай видел, что она взволнована, стесняется и чуть не плачет. В другое время он бы, наверное, ушел, чтобы не смущать девушку еще больше. Но не в этот раз. Когда где-то рядом ошивается этот урод. Ее бывший. Он считал, что просто обязан защитить ее и успокоить.
Сейчас, идя за Лерой следом в кухню, он молчал, понимая, что ей не до разговоров. А она прошла вперед, включила чайник и обернулась к нему:
— Будете чаю?
— Кхмм, — прокашлялся Коля. — Буду, спасибо.
После проглоченной пиццы он был точно не против.
— Хорошо, — она бледно улыбнулась и стала возиться с чашками. Потом вдруг обернулась.
— А может, поужинаете? — и тут же нахмурилась. — Точно! Вы поужинайте пока, а я заправлю машинку.
