Лиза склонилась над Амалией. Слабое прерывистое дыхание. Воздух выходил из легких с тонким свистом. Землистый цвет лица. Жалобно отклеились накладные ресницы, прилипнув к виску. Неестественно яркая помада только подчеркивала тени под глазами.
– Амалия, Амалия! – Лиза приподняла ей голову.
– Все нормально, девочка, я увижусь сейчас с твоим дедушкой. Ты же помнишь, как он хорошо ко мне относился. Я его очень любила.
– Я знаю, знаю… – Слезы текли по щекам Лизы и капали на лицо Амалии, рисуя кривые подтеки.
– Развей меня над Молинетом. Ранним утром.
– Прекрати, сейчас приедет «Скорая».
– Не приедет. Не надо. Я прожила хорошую жизнь и умру так эпично, во время землетрясения.
Амалии было тяжело говорить, она замолчала, но затем с усилием приподнялась:
– Лиса, оставь. Так лучше. Подойди к полкам у окна. Принеси Библию.
– Ты что, Амалия?!
– Принеси.
Лиза метнулась к полкам. Вытирая руками книжные корешки, нашла томик с потемневшим от времени тиснением.
– Библия. Вот.
Но Амалия уже ничего не ответила. Лиза потрогала ей лоб: руку наполнил холод. Лиза обняла Амалию, горько заплакав. Она была ее ангелом, подругой и хранительницей воспоминаний, о которых Лиза уже никогда не узнает.
Лиза просидела с Амалией до утра. «Скорая» приехала с первыми лучами солнца.
Марио, обняв поникшую Лизу, повел ее по пыльной улице.
На Рамбле стояла машина с включенной аварийкой. Марио легонько подтолкнул Лизу к ней.
– Лиза, поедем ко мне домой, ты отдохнешь, придешь в себя. В твоем доме сейчас нет ни воды, ни света.
Лиза медленно повернулась к Марио:
– Что это за машина?
– Это друзья, они подбросят нас до дома.
– Я не поеду.
– Лиса… Прости… – Марио странно посмотрел на нее.
Дверь машины открылась, и сильная рука втянула ее внутрь.
Лиза ощутила укол в шею. «Свет выключили», – подумала она, теряя сознание.
Аликанте замер после землетрясения, ожидая новых испытаний. Этот город столько раз трясло. Сейчас во многих домах исчез интернет, поэтому рюмочные и кафе с утра были переполнены. Если в Испании пропадет интернет, на скорость распространения сплетен это не повлияет: голоса жителей гудели, словно пчелиный рой.
Мар и Хи́рото молча завтракали, невольно подслушивая разговоры окружающих. В наушниках раздался обеспокоенный голос Яны:
– Ребята, у нас проблема.
– Что еще? Инопланетяне? – Мар ответил первым.
– Ну, помимо объявленного штормового предупреждения. Похоже, что Лизу похитили.
– Яна, не до шуток, – глухо прозвучал голос Мара.
– Я и не шучу. Я сейчас просматриваю улицы. Утром из ее дома вышли врачи. Потом вышла она в сопровождении какого-то парня. Минуту… Посмотрите фото, – спокойно, по-деловому сказала Яна.
На экране всплыл черно-белый снимок. Похоже, Лизу сажали в машину насильно. Ее поза говорила о сопротивлении.
– Приблизь снимок с максимальным разрешением.
Яна прислала еще один кадр. Жилистая мужская рука с татуировкой.
– Добавь цвет, не пойму, что за татуировка. Хотя…
– Скорпионы, – хором сказали Мар, Яна и Хи́рото.
– Мы можем понять, в каком направлении ее повезли?
– Потребуется немного времени. Соберитесь пока.
– Понял. До связи, – закончил разговор Хи́рото. Посмотрев на Мара тяжелым взглядом, вздохнул: – Не вдаваясь в подробности, можешь оказать мне услугу?
– Конечно.
– Вытаскивать Лизу пойдешь ты. Я на подхвате. Возьми ребят, составьте с Яной план.
– Хи́рото, ты чего?
– Я действительно верю, что должен держаться от нее подальше.
– Да ладно? И когда ты в эту ересь поверил?
– Неважно. Сделаешь?
– Так точно.
Мар исподлобья посмотрел на Хи́рото. Слишком бледное лицо и темные круги под глазами Хи́рото беспокоили его, но расспросами делу не поможешь.
Хаким подметал разбитую посуду. Землетрясение оказалось сильнее, чем обычно. Пожалуй, он помнит, такое произошло, когда крепость Санта-Барбара пытались взорвать. Англичане удерживали ее почти три года. Тогда жители города решили действовать изнутри. Прокопали в самую сердцевину горы тоннель, заложили порох. Бабахнули и вызвали землетрясение, разрушившее около четырехсот домов.
Воспоминания нахлынули на Хакима. Вздохнув, он покачал головой. Еще и штормовое предупреждение пришло. Здесь сильные ледяные ливни так и называют – La gota fria, «холодная капля». За несколько секунд выпадает годовой запас дождей и смывает всё подряд.
Взгляд Хакима остановился на витрине с бутылками. Он собирал их долгие сотни лет. Иногда моряки продавали найденное в море, чаще – рыбаки. Хаким не открывал бутылки, а коллекционировал. Только однажды он откупорил обросшую моллюсками и окаменелым илом посудину, и записка, вспыхнув, тотчас же истлела. В тот год Аликанте почти весь выгорел от крупного пожара. С тех пор Хаким побаивался обращаться к Творцу с подобными вопросами. Но уж слишком стихии активизировались.
Хаким подошел к витрине.
Поблескивая стеклами, небольшой шкафчик стоял в темном углу, освещенный лишь убогим светом из маленького окна под потолком.
Хаким открыл створку. Рука замерла.
– Всегда хотела вот эту посмотреть… – коварно прошептала Кати́.
– Ту, которую мы нашли после шторма?