– Да-а-а… Она такая темная. Наверняка там написаны жуткие вещи.
– Кати́, откуда в тебе столько кровожадности?
– Ну, я же говорила: мне скучно, – закапризничала она.
– Хорошо. Давай откроем ее.
Хаким достал темную, залитую сургучом бутылку и отбил о барную стойку горлышко. Никаких облаков и джиннов. Тонкий запах ладана вперемешку с плесенью.
Вытряхнув кусочек старого пергамента, Хаким осторожно развернул его.
– Интересно…
– Что там? Что там?
– Цена миру – одна жизнь.
– Что-о-о?.. – Кати́ аж присвистнула.
– Ну, нам предлагают дилемму. Можно принести в жертву одну жизнь, чтобы спасти мир.
– И что стоит мир, цена которому – невинная жертва?
– Вот именно, – Хаким тяжело вздохнул.
– Как это понимать?
– Мир меняется, а мы вместе с ним. Душа Пилар перерождалась несколько раз. Она в полной мере научилась любить, жертвовать собой, увлекать. И теперь ее не так просто уничтожить. Бесноватому артефакту приходится подключать тяжелую артиллерию.
– Интересно, что сейчас происходит…
– Поживем – увидим.
За окном послышался гром.
– Началось.
– Да, дорогая, началось.
На улице нарастал шум нарастающего ливня.
Лиза очнулась от ледяных прикосновений. В темноте сложно было разглядеть, что происходит. Осторожно нащупала вокруг себя мокрый пол. Шум ливня за стеной становился всё сильней. «Холодная капля», – сообразила она. Вода стекала на пол через небольшое вентиляционное отверстие под потолком.
Когда она привстала, тяжелая голова раскололась от боли.
Постепенно глаза привыкли к темноте. В помещении не было ничего, кроме канализационных труб.
Лиза поползла по периметру. Нащупав дверь, постучала:
– Эй, есть кто-нибудь?
Ответа не последовало. Коленка уперлась во что-то твердое, Лиза ойкнула от острой боли. На полу валялась Библия, которую просила Амалия. Видимо, сама не осознавая, что сунула ее за пазуху, она так и притащила ее с собой.
За стенами подвала грохотал гром. Лиза попыталась прикинуть, сколько времени потребуется, чтобы подвал полностью залило. Стараясь согреться, она начала разминать затекшие ноги. Это позволило встать и сделать несколько шагов туда-сюда.
Вода постепенно прибывала. Чтобы не распсиховаться окончательно, Лиза решила немного спеть. Дрожащий голосок вывел незатейливую мелодию. Потом Лиза подумала, что момент очень трагический, и запела оперную арию:
Во время пения Лиза продолжала ощупывать стены. Пальцы наткнулись, кажется, на выключатель. Она щелкнула им, и под потолком замерцала слабая лампочка. Это было уже что-то.
Лиза открыла изрядно промокшую Библию. На форзаце была маленькая надпись: «Моей дорогой Амалии». Лиза сглотнула слезы: это был почерк дедушки.
На полях виднелись пометки тонким карандашом. Их было не разобрать: маленькие рисунки, словно деда совсем не волновало содержание книги. В тексте было много подчеркиваний. Лиза начала читать лишь выделенные слова, но они не были связаны друг с другом. А она так понадеялась, что дед оставил зашифрованные фразы. Ей бросилось в глаза, что, если в тексте встречалось «искупление», слово обязательно было выделено. Что он искал, ответ на какой вопрос?
Между страниц лежал тонкий папирусный лист. Лиза уже собиралась развернуть его, как дверь с грохотом открылась. Двое мужчин в темной одежде и с лицами, закрытыми темными масками, подошли к Лизе. Пятясь от них к стене, Лиза сунула лист в карман джинсов. Они уже хотели взять ее под руки, чтобы, по-видимому, отвести в другое помещение, как в дверном проеме показалась еще одна высокая фигура. Простыми точными ударами вырубила тюремщиков. Человек, сделавший это, схватил Лизу за руку и потащил к выходу.
– Цела?
– Да.
Лизе показался знакомым голос. В коридоре появились еще двое охранников.
– Закрой глаза. Отойди и прижмись к стене! – скомандовал ее спаситель.
Он сказал это таким голосом, что Лиза, не задумываясь, закрыла глаза и прижалась спиной к стене. Что-то тяжелое пролетело мимо нее.
– Всё, не спи, уходим.
Когда Лиза открыла глаза, оба охранника лежали неподвижно лицами к полу.
– О господи, надеюсь, они живы?
– Так то, что они тебя приносить в жертву собирались, сектанты чертовы, тебя не волнует?
«Один из парней Хи́рото? Это точно не Мар», – промелькнуло у нее в голове.
Они добежали до конца коридора. Наверх вела узкая лестница. Напарник жестом показал молчать и стал подниматься первым. Помахал рукой – сигнал следовать за ним.