– А ну его! – объявил он, присаживаясь на свободное отражение табуретки. – Надоело. Моет, драит… А чего вы не играете?
Дядя Семён молча показал ему карту. Егор всмотрелся – и, приуныв, поцокал языком. Вскоре тусклая боковина павильонной коробки разверзлась, и в глубокое зазеркалье ступило потное раскрасневшееся отражение Василия Полупалова – распокрытое, в пальто нараспашку и с полным мусорным ведром в руке.
– Ты чего там пел? – насмешливо спросил Арчеда.
– Разве я пел? – удивился вошедший. Вернее – вышедший.
– Ещё как! Мы аж заслушались…
– Вась! – встрепенулся Егор, осенённый блестящей идеей. – Картам-то кранты приходят…
– Ну… – отозвался тот.
– Ты бы там… это… когда он до тумбочки доберётся…
– Попробую, – обнадёжил Василий, вытряхивая отражение всевозможного домашнего сора прямо в серую неопределённость сумеречного мира.
– Куда ж ты рядом с павильоном! – искренне возмутился Леонид Витальевич.
Так уж вышло, что в своей творческой жизни он в основном отражал присяжных поверенных, студиозусов, нерепрессированных интеллигентов. Вот и поднабрался культурки.
Василий – тот больше пролетариев ваял. Карьеру начал аж в октябре 1917-го. Если не врёт, то участвовал в массовке взятия Зимнего. До сих пор те зеркала вспоминает…
– Ничего! – отрубил он по-будённовски. – Обслуга уберёт! А то совсем уже обленились… Да само распадётся! Со временем…
Василий повернулся, но тут его окликнул дядя Семён:
– Слышь, Васенька… А скажи-ка адрес.
– Чей?
– Ну, где ты вчера отражал?
– А-а… Погоди, сейчас припомню… – Василий наморщил лоб. – Зеркало семь эр-ка пятьсот шестьдесят один восемьсот тридцать один… А зачем тебе?
– Так… Интересовались…
– Возращается! – недовольно известил распорядитель. – Открывает дверь… Пошёл, Василий!..
Василий пошёл.
Арчеда и Егорка с недоумением смотрели на ветерана.
– Не понял, – сказал Егор. – Дядь Семён! Мы ж насчёт его тёлок всё уже перетёрли… Это ж разные Тамары!
Умудрённый многовековым опытом ветеран бросил наконец на стол отражение бубнового туза и, поднявшись, огладил чёрные мешки под глазами.
– Да я не для неё, я для себя… Ну что? – задумчиво промолвил он. – Думаю, вряд ли к нему сейчас вся орава нагрянет. А если один мой заявится – не сочти за труд, Лёня, отсигналь по аукалке! Адрес ты слышал… Лады? Ну и славно! А я мигом…
И пока Арчеда и Егорушка пытались собраться с мыслями, сгинул ветеран стремительным цветным бликом в серых размытых безднах – надо полагать, по только что выясненному адресу.
– Чего это он? – озадаченно спросил Егор, всё ещё глядя вслед.
– Хм… Может, и правильно… – пробормотал в сомнении Леонид Витальевич. – Глядишь, разузнает что-нибудь… Только зря он сам этим занялся! Мог бы и меня попросить – мой-то неизвестно где сейчас. Если и появится, то не скоро…
Расстроился, заморгал и, повернувшись к столу, принялся придирчиво рассматривать карту за картой, поворачивая каждую на свет.
– Дядь Лёнь, – позвал Егор. – А если ночью из тумбочки колоду вынуть, а утром на место вернуть?
– Зачем?
– Или не возвращать… – торопливо поправился Егор.
Отражение Леонида Витальевича Арчеды улыбнулось, огладило плешь, утвердило очки на переносице и, обернувшись, уставило на юного друга аккуратно подстриженную бородку.
– Наивный ты, Егорушка, – произнесло оно чуть ли не с нежностью. – Видишь, что с этими картами стало? Вот и с той колодой то же самое… Она же все три месяца в ящике была. Нет, если бы за это время она хоть раз в зеркале обновилась, тогда, разумеется, другой коленкор… А так – сменяешь шило на мыло… Какой смысл?
– Я видел, даже компьютер выносили…
– Сравнил! Компьютер-то – с пылу с жару, только-только из зеркала, десять минут назад вырубили… И всё равно! Час-другой поиграл – и зависает, тащи обратно! В Интернет выйти – лучше и не пробовать… Отражение же!
Из павильона вновь показался Василий с очередным ведром.
– Ну?! – жаждуще спросил его Егорка.
– Не до тумбочки пока… – буркнул тот. – Нестираного барахла навалом, и кровать укрепить надо, расшаталась… – Вывалив мусор, приостановился, покрутил головой. – Загонял в доску! – пожаловался он с кривой усмешкой. – Лучше бы уж не перековывался. Интеллигент недорезанный! А куда Семёна дели?
– Ну, ты ж ему адрес – дал? Туда и отбыл…
– Чего он там забыл? – встревожился Василий.
– Уточнить хочет…
Отражение с тяжким подозрением уставилось на Арчеду:
– Что уточнить? Как я вчера облажался?!
– Господь с тобой, Вась! Только насчёт Тамары твоей.
Побагровев, Василий со злобой шваркнул пустое ведро себе под ноги.
– Нет, но зачем же за спиной-то козни строить? – заорал он. – Я ему – по-дружески, а этот…
– Не въехал ты, Вась, – попробовал объяснить Егор. – Без тебя тут одна тёлка приходила, а зовут тоже Томой…
– Ему что, на моё место захотелось? – не слушая, с пеной у рта гремел Василий. – Ну пусть попробует! Потаскает! Шкафы поворочает!.. Привык в своём Коринфе интриги плести?.. Эмпедокл долбаный! Здесь тебе не Коринф!..
– Вася! – вскричал шокированный Леонид Витальевич. – Ты что несёшь? Опомнись!..
Василий стиснул зубы и подобрал ведро.
