– Так он и ночью всё время вскакивал, свет включал…
– Да ладно тебе, дядь Семён! – вмешался Егор. – Дальше гони, Вась!
Василий болезненно зажмурился, помотал головой.
– Стыдуха! – сдавленно признался он. – Позорище! Ну не было ещё со мной такого… Чёрт бы драл эту старую знакомую! Как подменили Васятку моего! Я по эту сторону зеркала бомжа леплю, а он по ту сторону – интеллигента!.. Представляешь, Лёня: в ритм попасть не могу!..
Не зная, что ответить, Леонид Витальевич полез было снова за сигаретами, но, взглянувши на дядю Семёна, спохватился – и спрятал пачку.
– Самые лучшие бомжи как раз из интеллигентов… – с неловкостью проговорил он ни к селу ни к городу. Возможно, хотел утешить.
Судорожно вздохнув, Василий возвёл покаянные глаза к дяде Семёну:
– Короче, прав ты был, Сеня. Прав во всём. Тут не просто отражать – тут воспитывать надо…
Егорка взгоготнул. Дядя Семён насупился.
– Тоже смотри не переборщи, – сурово заметил он. – А то был уже случай. Взялся один такой воспитывать. Да кого! Сергея Есенина! Ещё и в белой горячке…
– И что? – жадно спросил Егор.
– Ну, тот смотрел-смотрел, а потом как схватит трость – да по морде набалдашником! Зеркало, разумеется, вдребезги… Воспитатель! Такое место потерял!.. На бирже его с тех пор иначе как «Чёрный человек» и не звали…
– Почему чёрный?
– Потом объясню. У вас этого в лужах не проходили… Но ты, Вась, всё-таки подробнее давай, подробнее. Нас-то ведь твои дела тоже касаются…
Отражение Василия Полупалова покивало, сосредоточилось.
– В общем, из беседы их я так понял… – проговорило оно медленно и мрачно, – что запил мой Васёк сразу же, как только жену схоронил. Запил, зеркало грохнул…
– Ага… – соображая, пробормотал Леонид Витальевич. Пальцы рук его танцевали, словно ощупывали какой-то незримый предмет. – Ну вот уже кое-что прорисовывается… То-то я думаю: неужели у него раньше в квартире ни одного зеркала не было?
– Грохнул нечаянно или нарочно? – уточнил дядя Семён.
– Нарочно. Померещилось ему что-то по пьянке…
– А что?
– Не знаю. При ней он говорить не захотел.
– При ком?
– Н-ну, при старой знакомой этой! У кого он сегодня ночь провёл…
Отражения переглянулись, задумались.
– А вдруг… – замирающим голосом начал Егорка – и все обернулись к нему. Сглотнул, облизнул губы. – А вдруг он в зеркале жену увидел?
– Хм… Это в смысле – покойницу?
Василий и Арчеда озадаченно посмотрели на дядю Семёна.
Тот мыслил. Губами жевал.
– Всяко бывает… – нахмурившись, молвил он наконец. – Если, скажем, зеркало занавесить забыли или простыня с него как-нибудь случайно соскользнула… Словом, если покойник в нём хоть раз отразился… тогда – да…
– И что за это? – мигом вклинился Егор, которого, по обыкновению, интересовало не столько преступление, сколько наказание.
– Ничего. Занавешивать надо. А вот если и занавесили, и простыня не соскальзывала, а отражение покойника всё равно потом в зеркало влезло, то тут уже серьёзно. Тут – скандал… За такое вмиг квалификации лишат и из зазеркалья вышибут…
– Куда?
– На улицу! Куда ещё вышибают? И к бирже потом даже не приближайся – не пустят… Иди вон морды с вёдрами в колодце отражай!
Василий вдруг забеспокоился, закрутил головой.
– Бугра бы нашего кликнуть! – озабоченно предложил он. – Разговор-то – по делу. Всех касается…
Персоналии оглянулись на коробку павильона, где вовсю шла подготовка к появлению хозяина квартиры.
– Ну что за освещение? Что за освещение?.. – раздавался изнутри раздражённый голос распорядителя. – Почему всё такое блёклое? Оттенки – теплее. Ещё теплее! Он же не с пьянки, он от женщины возвращается! Может быть, даже от старой своей любви! На всём должен лежать особый свет…
– Нет, не стоит, – решил дядя Семён. – Попозже…
– А что такое?
– Да Лёня с ним опять повздорил… Вздёрнутый он сейчас. Лучше как-нибудь потом… Скажи, Вася, а не было намёка, что соколик твой сам жёнушку в гроб вогнал?
Тот оторопел, заморгал:
– В смысле – пришиб, что ли?
– Нет. Если бы пришиб, он бы сейчас отражался не здесь. Он бы сейчас отражался в местах не столь отдалённых… время от времени… Как у них вообще с супругой в последние годы жизнь складывалась?
– Да хреново!
– Точно или догадываешься?
– Н-ну… когда о ней речь зашла… о жене его бывшей… эта его за лацканы – хвать! Смотрит в глаза, зрачки у самой по семь копеек – и твердит как заведённая: «Запомни: ты ни в чём не виноват! Ты ни в чём не виноват!..» Значит, виноват в чём-то…
– Слушайте, господа! – с неожиданной бодростью в голосе произнёс Леонид Витальевич. – А ведь у нас, оказывается, не всё так скучно, как представлялось! Семейная драма, скелет в шкафу…
– Кстати… ночевали-то, надеюсь, не в разных койках? – кашлянув, спросил дядя Семён, чем сильно рассмешил Василия.
– Сень! Да у них полгода назад роман был! Васятка мой, оказывается, на развод подавал! Потом, правда, заявление забрал…
– То есть жена обо всём знала?
– Понятия не имею!
Помолчали. Тихий ангел пролетел. Или, как ещё говорят, – мент родился… Хотя, учитывая место действия, речь в данном случае могла идти лишь об отражении ангела. Или мента.
