– Лампочка, – ответил он. – Высокая Синяя Лампочка.
– Почему Синяя?
– Не знаю. Так Тело сказало.
– Кому?
– Мне.
Крима неприязненно покосился на лежащего рядом:
– Я тебя серьёзно спрашиваю…
– А я тебе серьёзно отвечаю, – печально отозвался тот. Помолчал и добавил: – Никто не верит, Маникюр… Понимаешь? Никто… Говорят: померещилось тебе, Арабей… Дескать, в Смуту ещё и не такое мерещится…
– Ты застал Смуту? – встрепенулся Крима.
– А что?
– Нет, ничего… Просто Менингит сегодня тоже Смуту поминал. На Плеши…
– Менингит? – Казалось, Арабей удивлён. – Странно… Что это его на откровенность пробило, Менингита?.. Кстати, сильно ругал?
– Совсем не ругал…
– Странно, – повторил Арабей. – Ну, доложу я тебе, навёл ты шороху… До Левой Ступни уже слухи добежали!..
Похоже, сознательно уводил разговор подальше.
– Так что это – Смута?
– Ну вот! – развеселился Морпион. – Сам смутьян, а что такое Смута – не знаешь! Смута, дружок, – это как раз то, что ты собирался затеять. Безначалие. Потеря управления… Неужто никто тебе не разболтал, что тут у нас было? Якобы учинили чёртики склоку – ну и пошло всё вразнос…
– Якобы? А на самом деле?
– Не скажу.
– Потому что истина?
– Потому что.
– Всё равно ведь докопаюсь!
Морпион лежал и смотрел в зенит.
– Ну хорошо, – проговорил Крима. – Подскажи хотя бы, где искать. В какой стороне?
– В любой, – сказал Морпион. – В том-то, брат, и хитрость, что истина всегда перед глазами. А вот увидеть её – одни ленятся, другие боятся… Если различат нечаянно, тут же стараются забыть. Я и сам бы рад, – неожиданно признался он, – да не получится уже…
Без видимой причины Тыльная Сторона Ладони, на которой они лежали, взмыла – и довольно высоко. Чёртиков подбросило, оба упали на четверенечки, вцепились в Эпителий. Вскоре на Левой Руке поднялась беготня, суматоха.
– Ночная тревога! – спохватившись, скомандовал Белуай. – Все по местам!
– Ну? – сказал Арабей. – Хотел истину – получи истину.
– Где? – всполошился Крима. – В чём?
Морпион ухмыльнулся.
– О том-то я и толковал! Истина, Маникюр, перед самым твоим носиком. Просто не видишь ты её… Ладно, – с брезгливой гримаской прервал он сам себя. – Пойду я, пожалуй. А то у вас тут сейчас толкотня начнётся, суета, трудовые подвиги…
Ночные тревоги всегда вызывали у чёртиков особое недовольство. Судите сами: только-только начнёшь регламентные работы или соберёшься сходить к дружку на Правое Колено, здрасте-пожалста, все по местам! Проверка готовности? Ну так проверили бы – и хорош! Нет, обязательно надо им все мощности развернуть!
Криме, например, в подобных случаях надлежало присутствовать на кончиках Ногтей, хотя толку от его присутствия было, честно сказать, маловато: Пальцы – в движении, работать – невозможно, покрикивают на тебя, и правильно, в общем, покрикивают, поскольку мешаешь… Ну да что делать! Положено – значит положено.
На этот раз Тело зачем-то перевели в вертикальную позицию, задействовали Ноги, потом и обе Руки. Как всегда случается ночью после неблагоприятного дня, Тело слушалось плохо. Пальцы, в том числе и Мизинец, за который держался Крима, потряхивало. В данный момент Левая держала огромный предмет из Неживой Материи, похожий на перевёрнутое копытце, а Правая – другой предмет, ещё огромнее и совсем уже ни на что не похожий. Передняя его оконечность, массивная, трубообразная, тяжко ударяла о верхний край первого предмета, проливая едкую субстанцию – в основном на Криму.
В неимоверной вышине грохнуло, оглушительно заворчало. Надо понимать, Смотровая решила заодно проверить и Речевой Аппарат.
– Работать разучились?.. – надрывался вконец озверевший Белуай. – В чём дело? Арбао! Балбел!..
– А что Балбел, если Локоть вихляет?.. За Локоть, между прочим, Мниархон в ответе!..
– Вот только вырони мне Стопку! Вырони!..
Наконец опустевшая Правая Рука после нескольких попыток забрала копытцеобразный предмет, именуемый Стопкой, и на Левой наступило относительное затишье. Грязноватая муть всколыхнулась, словно собираясь рассеяться, но через некоторое время сгустилась вновь.
Крима ослабил хватку и огляделся. И где она, истина? В чём? Обычный производственный бардак…
Я существую – вот моя единственная неприятность.
Череда неблагоприятных дней, похоже, прерываться не собиралась. Чёртики маялись, жаловались на головные боли, шёрстка у многих приобрела нездоровый зеленоватый оттенок. Падала и дисциплина. Дошло до того, что Тренеу, порядком поутративший обычную свою молодцеватость, попросил однажды Криму последить за Пальцами, пока сам он кое-куда смотается.
Раньше такого не случалось никогда.
– Только, слышь… – сипло предупредил Тренеу. – Ничего не трогай. Просто присмотри. Если что, кликни Абитриона – поможет. Я его предупрежу…
