Вот хрон сушёный, и спрятаться некуда! Через двор навстречу мне шла Улька Глотова, моя заместительница. Жаба очкастая. Третий год мечтает меня из старост скинуть, а сама старостой стать.
И ведь скинула почти. Дома у нас раздрай случился. Нет, ругачек и раньше хватало, но всё из-за денег. А тут однажды мамка чего-то такое купила, а папка возьми да и скажи: «Ты бы хоть о завтрашнем дне подумала!» Ну та и взвилась: «Тоже в грядушечники подался?» А он ей: «Да уж лучше грядущее, чем такое настоящее!»
Ну и началось. Что ни день – скандал. Чуть он о тратах заикнётся, она тут же на хронополитику переводит. И как-то незаметно заделался наш папка взаправду грядушечником.
– Всё равно ведь придёт и наступит! – кричит.
– Не наступит! Не позволим! Как жили, так и будем жить! Вон и в гимне поётся: на все времена!
– Прошлячка!
– Будило Господне!
Развелись, короче. А Улька пронюхала, что папка грядушечник, шум подняла. На собрании меня разбирали. А мне что? Ну скинут из старост – подумаешь, беда! Самому уже надоело…
Не скинули. Опять училка всё наизнанку вывернула. Полчаса за душу брала.
– Распад, я бы даже сказала, разлом между настоящим и будущим, – щебечет, – прошёл через всё наше общество. Вот он расколол семью Прохора. Это трагедия, ребята. И Прохор с честью выдержал это испытание, оставшись с мамой, а не с папой…
Как будто меня кто спрашивал, с кем я останусь!
Нет, папку, конечно, жалко. Захожу к нему иногда тайком от мамки. Живёт в хрущёвке на окраине, пенсию получает по инвалидности, ждёт, когда дом под слом назначат. Лежит целыми днями на раскладушке, бормотуху из картонок пьёт. На водку не хватает.
Увидит меня – приподнимется на локте, пальцем погрозит.
– Имей, сынок, в виду: твой отец – мужчина с критическим складом ума. Потому и страдает…
Потом ещё подначивать примется:
– Ну что, староста класса? Вот уничтожите вы будущее, а сами потом куда, если некуда?
– А они первые начали! – огрызаюсь. – Мы ж к ним не лезем!
– Да я думаю! – усмехается. – Нам машину времени соорудить – ума не хватит…
– Вот видишь! – говорю. – Значит, это они нас хотят уничтожить, а не мы их!
– А им-то какой смысл нас уничтожать? Они ж так и самих себя, получается, уничтожат…
– Значит, завоевать хотят!
– Так будущее нас в любом случае завоюет! Рано или поздно. Безо всякой машины времени…
Ну, тут я уже даже и не знаю, что ему отвечать.
– Вот! – удовлетворённо говорит папка. – Так что запомни, сынок: отец твой – мужчина с критическим складом ума…
И так, пока не отрубится.
– Почему я всё должна за тебя делать? – злобно сказала Улька. – Кто староста класса, ты или я?
– А что ты за меня делаешь?
– Всё!
– Ну например?
– Я в сентябре уже три мероприятия провела! А ты сколько?
– Не помню, – соврал я. – Дома у меня всё записано.
– Ничего у тебя не записано! Нам отчитываться послезавтра! Только и знаешь, что с Петькой своим Безотечества корешиться!
– Я его перевоспитываю.
– Ты?! Перевоспитываешь?! А ты знаешь вообще, что Петечка твой Безотечества сегодня натворил?
– Что он натворил?
– То и натворил! «Гостью из будущего» скачал!
«Подумаешь!» – чуть было не ляпнул я. Сам-то я «Гостью из будущего» полгода назад скачал. Прикольный фильмец. Во всех киношках грядушки – уроды, а там – няшка.
– Откуда знаешь? Компьютер ему взломала?
– Он её на уроке смотрел! С планшета!
– А до тебя только сейчас дошло?
– Так я ж не знала, что это за фильм!
– Врага надо знать в лицо, – важно промолвил я, и жаба очкастая даже и не нашлась что ответить. Зато я нашёл что спросить: – А кто тебе сказал, что это «Гостья из будущего» была?
– Фроська сказала!
– А она откуда знает? Тоже скачала?
Тут заместительница моя обмерла. Фроська-то – подружка её.
– Значит, – говорю, – двоих будем на собрании разбирать!
Не стал я ждать, пока она проморгается, и пошёл себе к выходу на улицу имени журнала «Наш современник».
А с Петьки теперь должок.
В Петькином дворе была такая же тоска, как и в моём: разве что карапузов в песочнице насчитывалось на одного меньше, а вместо двух бабушек на скамеечке сидели две мамы. И плакат на доме другой: у нас – «Сохраним и приумножим наше прошлое!», а у них – «Минуя грядущее – к счастью!».
– Врут! Всё врут! – восклицала одна из мам. – Ничего у нас нет своего! Ничего не можем! Гаджеты…
– Что гаджеты?
– Гаджеты у нас откуда?
– Из-за границы.
– А за границей они откуда?
– Н-ну… там их, наверное, и делают, за границей…
– Собирают их там, а не делают! А детали им из будущего гонят хроноконтейнерами…
Грядушечницы, однако.
Повернулся я и побрёл прямиком на спортплощадку. Там народу было побольше: по кольцевой дорожке вокруг стадиона култыхала необъятная тётенька в голубеньком трико – думала, что бежит. Три старшеклассника сидели на брусьях, смотрели, как четвёртый из последних сил подтягивается на перекладине. А на лавочках возле стенда гражданской хронообороны собралась целая толпа, человек десять, – и все, разинув рот, слушали, что им плетёт мой дружок Петька Безотечества.
