Гвалт в церкви стоял невообразимый. Детишки при виде попа начинали верещать и извиваться в руках у крёстных, очевидно принимая батюшку за врача в чёрном халате, а кисточку в его руках – за шприц. Позже, однако, Сергею объяснили, что это из детишек таким вот образом выходили бесы, которых они уже успели где-то нахвататься.
А потом… Потом батюшка сказал, что теперь у каждого из окрестившихся есть свой ангел-хранитель…
Стало быть, не соврал… Стало быть, не пропали денежки-то, окупились… Сквозь слёзы умиления Сергей Пепельница глядел и не мог наглядеться на смутное сияние в кресле.
– Ну что, так и будем молчать? – не выдержал наконец небесный посланник. – Мне ведь некогда, у меня, кроме вас, ещё сорок три человека…
А вот такой поворот решительно Сергею не понравился.
– Ка-ак?.. – обиженно распуская губы, протянул он. – А я думал, по ангелу на каждого…
– Н-ну, знаете ли… – уклончиво молвил гость. – Так, собственно, когда-то всё оно и было… Но вы же сами видите, какое нынче время… Все бегут креститься… А население-то, сравнительно с тысяча девятьсот тринадцатым…
Фраза осталась незавершённой. Светлый большеглазый лик небесного посланника исказился тревогой, став от этого ещё большеглазее.
– Ложись! – тихо и страшно скомандовал ангел. – Резко ложись! Справа!..
От неожиданности Сергей чуть было и впрямь не залёг. Что там справа-то? Справа наблюдалась стена в пожелтевших обоях с расплющенным сухим тараканом.
– Влево откатись!.. – сквозь зубы (или что там у них?) продолжал командовать ангел. – Ну куда, куда?.. – застонал он. – За парапет давай! Голову прячь!..
Тут до Сергея дошло наконец, что ангел говорит не с ним, а с кем-то из прочих своих подопечных, угодившим, надо полагать, в какую-то передрягу.
– Извините!.. – озабоченно бросил гость. – Сейчас вернусь…
И, не вставая с кресла, исчез. Некоторое время Сергей сидел неподвижно, затем перевёл дух и, тоже не вставая, принялся трогать давно не метённый пол в поисках курительных принадлежностей. Извлёк последнюю сигарету, смял пачку, чиркнул предпоследней спичкой… Ангел возник в промежутке между второй и третьей затяжкой. Вид у него был сильно расстроенный.
– На чём мы остановились? – буркнул он.
Пепельница поспешно задавил чинарик в изобретении своего великого однофамильца. Курить при столь высоком госте было как-то, знаете, неловко. Всё-таки «Арима» не ладан…
– На том, что у вас, кроме меня, ещё сорок три человека, – с запинкой напомнил он.
– Сорок два… – угрюмо поправил ангел и, взглянув на оцепеневшего Сергея, вспыхнул.
Комнатёнка озарилась. Стайки бликов, мирно бродившие по обоям, метнулись, словно мальки от щуки.
– Ну а что я мог сделать?.. – сдавленно произнёс он. – Что, я вас спрашиваю, если его сразу четверо заказали? Ну я понимаю: двое-трое… А тут – четверо!..
Последовало неловкое молчание. Белёсые творожистые тучи за окном куда-то делись, в проёме приветливо сияла синева. Внизу шумела улица. В распахнутую настежь форточку опять влезла наглая гармоника и отчётливый тенорок анархиста Гриши:
Ангел досадливо шевельнул бровью – и форточка неслышно закрылась.
– Имейте в виду, с трудоустройством сейчас сложно, – ворчливо предупредил он (видимо, умел читать в сердцах). – Плохо, что вы машину не водите… Ну ничего!.. Что-нибудь вам подберём. Может быть, даже в течение дня…
Оставшись один, Пепельница почувствовал, что если он сейчас не поделится с кем-нибудь своей радостью, то запросто может рехнуться. Да, но с кем, с кем?.. Жена – развелась, с соседями Сергей отношений не поддерживал – сплетники они и скандалисты… А круг друзей распался ещё пару лет назад: кто в бизнес ушёл, кто в бомжи…
Ветер снаружи поднапрягся и снова распахнул форточку, наполнив комнату уличными шумами. Гармоника внизу по-прежнему наигрывала «Яблочко».
Вот он кому всё расскажет! Грише-анархисту! Скорее всего, этот камлающий безбожник пошлёт его куда подальше с такими откровениями, но хотя бы выслушает сначала…
Торопливо сунул в карман ключи, прихватил укоротившуюся на три затяжки сигарету и, как был – в тапочках, брюках и майке, покинул квартиру. Коробо́к брать не стал – экономил на спичках…
Овощной базарчик работал вовсю. Алели заморские помидоры, сверкала взбрызнутая водою отечественная зелень.
– Гриш… – застенчиво позвал Пепельница, приблизившись к махновскому знамени. – А ко мне сегодня ангел прилетал…
Гармоника смолкла.
Несмотря на анархические воззрения, за внешностью Гриша следил: аккуратно подстриженная бородка вымыта и высушена до хруста; когда-то чёрная, а ныне серая от солнца и частых стирок рубашка – старательно отутюжена.
– Крестился, что ли?.. – со скукой произнёс сидящий под чёрным стягом.
– Крестился… вчера…
– Ну что ж, с крышей тебя, – уклончиво молвил анархист. – А что за ангел?
Пепельница опешил, заморгал. Не ждал он столь серьёзного отношения к своим словам.
– Н-ну… ангел – и ангел… Светится…
